единственном месте – на улице Миклухо-Маклая. В начале октября мне в Казань позвонила Лиана и как всегда истеричным голосом заявила, что ей только что сообщили с телефонной станции, будто ей в кефир подсыпают какую-то дрянь, чтобы у нее свихнулись мозги. Бред какой-то! – развел руками Кирилл. – С телефонной станции предупреждают. А ведь было не первое апреля. И как я снова попался на эту удочку? Ну я, естественно, как полоумный бросаю все дела и в срочном порядке вылетаю в Москву. И что бы вы думали? Снова все как всегда!

В голосе Кирилла появилась досада.

– Что как всегда? – не понял следователь.

– Я же вам сказал, что я повез кефир в санэпидемстанцию. Там при мне сделали анализ и ничего не выявили. Только после этого я понял нелепость происшедшего. Какая-то операторша телефонной станции чего-то случайно подслушала и сразу по горячим следам довела до сведения. Сюрик чистой воды! – нервно засмеялся Кирилл.

– С телефонной станции, говорите? – задумчиво произнес следователь. – Фамилию оператора помните?

– Какую фамилию? О чем вы говорите? Там не было никакой фамилии. Хотя вру! Действительно! Лиана называла какую-то фамилию. Но я, конечно, не помню.

Следователь поморщил лоб в попытке воскресить что-то в памяти, да, видимо, так и не воскресил.

– Хорошо. Вернемся к наркотикам. Так вот, Кирилл Семенович, никакой это не абсурд. – Следователь достал из стола пустой флакон из-под одеколона. – Вот в этом пузырьке, который вы передали участковому, была смесь из наркотических веществ.

– Даже? – удивился Кирилл. – Но я понятия не имею, откуда в моем доме взялся этот флакон.

– Ваша жена потребляла наркотики?

– Что вы! Никогда! – вытаращил глаза Кирилл.

– Может, кто-то из ваших знакомых иной раз баловался косячком?

– Нет! Таких знакомых у меня нет, – высокомерно ответил Кирилл. – Впрочем, был один знакомый. Вы его знаете. Это Животовский. Но он мне давно не товарищ. Да и не был никогда товарищем…

Кирилл посмотрел на часы и озабоченно произнес:

– Извините, я очень тороплюсь. Еще вопросы будут?

– Будут, – ответил следователь. – Известно ли вам, что в ночь убийства вашей бывшей жены ваша нынешняя жена, а тогда еще невеста Олеся Корягина, прилетала в Москву?

– Как! – растерялся Кирилл. – В какую еще Москву? Никуда она не прилетала! Чего ей там делать? Она была со мной в Казани!

– А известно ли вам, что юрисконсульт Алексей Иванов, с которым вы провели ночь в гостиничном номере, тоже летал в Москву тем же ночным рейсом?

– Да? – совершенно по-глупому удивился Кирилл и вдруг понял, что попался. – Бред какой-то… Мы же с ним отрубились на одной кровати.

Следователь сверлил Углова взглядом и продолжал напирать:

– Хотя сам Иванов утверждает, что в ту ночь он в Москву не летал, а безмятежно почивал на вашей кровати. А наутро он пошел к врачу, и врач сказал, что снотворное при изрядном принятии алкоголя применять было совершенно излишне…

Можно было еще отпираться. Можно было рассмеяться и сказать, что этих Ивановых и Корягиных, летающих из Казани в Москву и обратно, как собак нерезаных! И по поводу снотворного можно было поспорить. Мало ли что скажет какой-то врач в медпункте? Где заключение экспертов?

Однако в ту минуту в мужчине что-то сломалось. Видит бог, он испугался не за себя, а за Олесю. Внезапно Кирилл совершенно ясно увидел ее в этих казенных кабинетах, а затем – в вонючих коридорах СИЗО и, наконец, в камере на нарах. Ему стало не по себе.

– Хорошо! – произнес он, опустив лицо на ладони. – Это я убил Лиану. Олеся здесь ни при чем.

После этого признания в кабинете держалась пятиминутная тишина. Следователь не поверил ушам, а участковый с тоской почувствовал, что так никогда и не узнает тайну этого флакона.

В этот же день Житков отправился с фотографией домработницы на улицу Миклухо-Маклая. Отыскав фирменный магазин «Айрада», лейтенант первым делом поговорил с директором. Пришлось на всякий случай покритиковать за то, что покупатели якобы жалуются на подделки.

– Этого не может быть! – всплеснул руками директор. – У нас фирменный знак и акцизная марка. Это омолаживающий напиток с живыми бактериями. Покажите мне того покупателя, который был бы недовольный!

Воспользовавшись моментом, участковый вытащил из папки фотографию Лидии Петровны. Директор вырвал карточку и побежал в зал. Он собрал вокруг себя продавцов и строго спросил, у кого отоваривалась данная клиентка?

– У меня! – ответил парень, лет двадцати двух, с открытым лицом и доброжелательной улыбкой. Он охотно рассказал, что эта женщина каждое утро приходила в магазин к восьми как часы, но вот уже более трех месяцев ее почему-то не видно…

– С вами хочет поговорить милиционер, – строго оборвал директор. – Кстати, почему покупательница не пришла со своими претензиями сама?

– Видите ли, – пояснил участковый, – она, вообще-то, покупала кефир не для себя, а для своей хозяйки. Но ее хозяйка три месяца назад умерла.

– От нашего кефира? – ужаснулся директор магазина.

– Нет! Ее зарезали.

– Слава богу, – облегченно выдохнул хозяин и деликатно удалился, оставив милиционера с продавцом.

Ничего полезного у молодого человека участковому узнать не удалось. Честно говоря, он и не надеялся узнать. Парень как парень. Учился в университете. Бросил. Пошел в продавцы. Зарплата устраивает. Жизнью доволен. Подделывать кефир для него мелковато. Он на собственном сайте в интернете может заработать в сто раз больше.

– Вы всем даете кефир из холодильника? – задал последний вопрос участковый.

– Без исключения. Кефир должен выдерживаться в строго определенной температуре – плюс шестнадцать градусов. И ни градусом больше.

Житков заметил, что этим огромным стеклянным холодильником пользуются несколько продавцов, значит, прятать в нем что-либо свое не представляется возможным.

«Осталось выведать у домработницы, всегда ли ей давали кефир из холодильника или иногда совали из-под прилавка? – подумал милиционер и в хмуром настроении покинул магазин. – Если она скажет, что не помнит, то на этом можно остановиться. Тайна флакона так и останется неразгаданной. Хотя можно еще предположить, что наркотики в кефир подмешивала сама домохозяйка. Только зачем ей это нужно?»

Последняя мысль участкового была самой разумной. Подмешивать что-либо в кефир своей хозяйке семидесятилетней Лидии Петровне было совершенно ни к чему, да и не подмешивала она ничего, а служила верой и правдой семье Угловых почти тринадцать лет. Причем за сущие гроши.

Однако как только участковый вышел из магазина, бывший студент, проводив его пристальным взглядом, вытащил из кармана мобильник, быстро набрал чей-то номер и приглушенным голосом произнес:

– Привет! Это я! С тебя еще сто баксов!

– Это еще за что? – спросили на том конце вибрирующим голосом. – Я с тобой рассчитался сполна.

– Не понимаешь за