— Таллия показывала мне кое-какие детали. Она была расстроена, считала, что они у нее не выходят. Просила оценить. Но этот период очень сложен и мало изучен даже историками. Крессия, третий век нашей эры, вам о чем-нибудь говорит?

Да, разумеется, мне говорило. Это были поисковые запросы, которые делала Таллия. Именно так я и ответила Майклу. Он засмеялся.

— Конечно, конечно. Но я спрашиваю в историческом плане?

Я покосилась на Брента, а он, не отрываясь от смартфона, будто Майкл мог увидеть его напряженное и недовольное лицо, бросил:

— Мы полицейские, а не историки. Поэтому оставьте ваши загадки для «Клуба Кто, Когда, Почему».

— Я не хотел вас задеть, — забормотал Майкл. Провалиться Бренту на месте, сейчас свидетель замкнется! — Просто… весь магнет только об этом и говорит. И все магвидение. Вы действительно не в курсе?

— Я не смотрю ни то, ни другое, — поспешила объяснить я. — Живу в сознательной изоляции от ненужной мне информации.

Майкл опять засмеялся. Смех у него был невеселый, потому что потеря друга, что говорить, ударила по нему, и все равно это был добрый и грустный, но смех.

— Не могу сказать, что не понимаю вас. — Мне показалось, что он улыбается. — Тогда не буду вас мучить. Альвар II, его дочь Летиция, сын Сезар… Сериал «Отравители», госпожа капитан. Судя по деталям, которые я видел, Таллия могла получить этот контракт. Хотя ей результат и не нравился.

— У нее были шансы?

— Огромные. Понимаете, мало кто делает такие… О, Создатели, я только…

И связь внезапно оборвалась. Смартфон блеснул красной трубкой завершения вызова и вернулся к рабочему столу, затем экран погас.

Мы с Брентом наконец отмерли. Посмотрели друг на друга — опять с непозволительно близкого расстояния, и медленно сели на свои места.

— Почему он оборвал разговор? — спросил Брент.

— Не знаю. Что мы смогли получить? — Я пожала плечами. Нашел прорицателя.

— Да ничего конкретного. Что нам дает этот сериал? Еще одно вложение бешеных денег. В Лагуте…

— Да отстаньте вы от меня с вашей Лагутой, — раздраженно сказала я, сдержавшись, чтобы не сорваться на крик, — какое мне до нее дело…

Я протянула руку к смартфону, и в этот момент на экране загорелся входящий вызов.

— Простите, госпожа капитан, — в голосе Майкла я слышала слезы. Он плакал даже сейчас, когда говорил, но счел необходимым связаться с нами снова. — Я только что понял — я больше не могу говорить о Таллии…

— Нам действительно это нужно, — я постаралась вложить в эти слова все — и сочувствие, и убедительность. — Вы можете сообщить что-то важное.

— Не могу говорить так, как будто она до сих пор жива, — тихо объяснил Майкл. — Но я сделаю все, чтобы ее убийца получил по заслугам. Так вот… О том, были ли у нее конкуренты. Возможно, да. Я имею в виду — как художники. Их ничтожно мало, но они должны быть, по теории вероятности, правда? Но работа в таком проекте — это не только умение художника. Обязательность, сроки, отношения на площадке, требовательность к себе и другим, где необходимо… А работа Таллии в «Битве Государств» и рекомендация Эльвиры много значили.

— Вы не сказали об этом сразу, — упрекнула я, но больше для проформы. Это могло иметь значение — и равно не могло.

— Я не думал, что это существенно, ведь контракт не подписан, — вздохнул Майкл. — Я же сказал, что только сейчас, в разговоре с вами, понял, что с ней случилось. До этого мне казалось, что я предам ее, если выдам ее секрет. Хотя, уверен, она догадывалась, что я тоже догадываюсь, о каком проекте идет речь.

Я покосилась на Брента. Теперь я не включала громкую связь, и он просто сверлил меня мрачным взглядом. Меня захлестнуло удовлетворение: так ему и надо. Я веду расследование, я — действующий сотрудник Королевской Полиции.

— Что давал ей этот проект?

— Деньги, разумеется, и славу. Пусть только в наших кругах, но большего и не требуется. Предвижу ваш вопрос — да, Эльвира там художник-постановщик. — Он в очередной раз вздохнул и умолк, а я вопросительно посмотрела на Брента.

— Спросите у него про квартиру, — прошептал он. — Почему она такая огромная? Зачем она им? Кто делал дизайн?

Я, абсолютно не понимая, к чему вообще был этот вопрос, передала его Майклу, включила громкую связь и положила смартфон на стол.

— Конечно, Таллия, — удивленно ответил Майкл. — Вы разве не нашли проект в ее файлах? Она не любила лишнего, это правда, всегда удаляла ненужное, но это все же портфолио. Хотя все равно не ее профиль… не знаю. Но дизайн делала Таллия, она все показывала мне как другу и как коллеге. Возможно, у меня кое-что сохранилось, потому что я тот еще барахольщик.

— Я не думаю, что это имеет значение, — сказала я. — Если что, мы вас, конечно, попросим…

Брент меня бесцеремонно перебил. Теперь в наших позах не было такой интимной заинтересованности, мы просто сидели на стульях, вытянув шеи, и со стороны, наверное, выглядели комично.

— У меня сложилось впечатление, что квартира слишком велика для двоих. И комнаты для гостей, в которых до сих пор пахнет краской. Томас нам сказал, что и детей они не планировали.

— Дети — не всегда главное, — состорожничал Майкл. Я мысленно покивала: гей-пары обычно довольны обществом друг друга. — Квартира… Они купили ее вскоре после свадьбы, да, она была большой, и мне тоже казалось это странным, но мало ли? Гостевым комнатам просто не нашлось применения. Таллия сначала хотела сделать что-то вроде библиотеки, начать собирать книги, у ее отца была роскошная коллекция печатных книг, но незадолго до смерти он все продал. Если вы не знали, Таллия рано осталась без матери, а отец ее сильно болел в последние годы и постарался обеспечить будущее дочери. Ну и сколько стоит коллекция книг…

Миллионы.

Все-таки Майкл дал нам важную информацию.

Мы с Брентом уставились друг на друга, а Майкл тем временем продолжал:

— Квартира — только малая часть этих денег. Таллия вела скромный образ жизни, все остальные средства вложены в сберегательные счета и акции, я даже не уверен, что у Таллии было из этого наследства что-то