растворился в августовском тепле. Лесная дорожка, утоптанная многочисленными посетителями пионерлагеря, ныряет в берёзовую рощу. Здесь светлее, воздух суше и он нагрет ласковым солнышком. А вот в сосняке воздух совсем другой, чуть влажный и прохладный, напоенный смолистым ароматом. Под ногами пружинит хвойный ковёр, и я с сожалением посматриваю на грибы, кокетливо посматривающие на меня из-за укрытий. Идётся ходко, легкая сумка заброшена за спину, будто специально для меня берёзки выстроились вдоль лесной дорожки, выделяя мне путь. Звук колокольчика подсказал, что где-то недалеко бродит корова, нагуливая молочко для своей хозяйки. А вот ход моих мыслей изменился и я невольно замедлил шаг. Просто я до сих пор не выработал тактику разговора с Ольгой, а это будет непросто. И жизненный опыт тут не всегда поможет. Чем-то Максим здорово её обидел. И ладно, если это простое равнодушие как к чужому человеку. А мог и укусить больно распахнутое для чувств сердце. Я могу только гадать, но раз Оля — вот так оборвала все связи с ним, значит сумел поганец её зацепить. А мне сейчас нужно найти правильный тон.

Хм, интересно — табличка, прибитая к дереву, гласит:

«Прямо пойдёшь, к лагерю „Берёзка“ прийдёшь. Если направо свернёшь, окажешься в селе Щелковичиха.

Лесная дорожка вынырнула у самых ворот лагеря. Ворота для проезда закрыты, но имеется проход через калитку. Сбоку притулилась грибок от солнца, под которым мучался бездельем мужик лет пятидесяти. Выглядит весьма колоритно — вытянутые в коленях треники, на босу ногу самодельный шлёпки. Выцветшая от солнца футболка и на красной морщинистой шее несуразно повязан пионерский галстук. Для полноты картины не хватает сооружённой из газеты панамы и торчащей из кармана бутылки креплёного вина.

— Вы к кому? Сейчас тихий час и посещений нет, — строго произнёс охранник, перед этим изучив меня на предмет сумок с припасами. Но я совсем не похож на родителя, приехавшего к собственному дитю с пустыми руками. Поэтому отреагировал я соответственно, деловым тоном выдал:

— Я, собственно, из города. Мне нужна вожатая, — чёрт, а как Ольгина фамилия? — мне нужна вожатая Ольга Анатольевна. Я куратор группы, приехал с проверкой наших студентов.

— А, тогда понятно. А то я смотрю, молод ты ещё для папаши, — мужик расслабился и свистнул куда-то в сторону. К нему вальяжной походкой подошёл парень лет четырнадцати. Судя по одежде, тот явно из местных.

— Игорёха, сходи до воспитателей, кликни Ольгу Анатольевну, скажи к ней приехали из города, — на этом охранник счёл свою миссию выполненной и опять свалил в тенёк.

Ждать пришлось минут десять и вот на взгорке показалась тоненькая фигурка моей знакомой. Идёт лёгкой походкой, будто летит.

Подойдя метров на десять, она поднесла руку к глазам козырьком, пытаясь рассмотреть посетителя, но солнце мешало это сделать. А когда подошла ближе, то будто споткнулась. И не останавливаясь, прошла дальше на площадку, где в родительский день мамаши и папаши встречались со своими отощавшими чадами.

— И тебе привет, — отреагировала она на моё приветствие, — какими путями сюда?

М-да, смотрит непривычно сухо, будто на малознакомого и не менее малоприятного человека. Вдохнув воздух поглубже, я заговорил.

— Знаешь, Максим. Большей чепухи я в жизни не слышала. Понаплёл такого, ты сам себе хоть веришь? Будущее и обмен телами, значит ты уже на пенсии, а через десять лет страны не будет? Я понимала, что у тебя после той аварии не все дома, но чтобы настолько. Не стоило тебе сюда приезжай, и вообще… Дядя Ваня, почему посторонние на территории лагеря?

Сторож растерянно развёл руками, — так он сказал, что куратор, я и подумал…

— Прохиндеи он, а не куратор, — девушка развернулась и быстрым решительным шагом направилась назад.

Не поняла, пять минут я пытался объяснить, почему исчез на долгие месяцы и почему не признал её в больнице. А Оля мне не поверила, наверное, ей так проще. Иначе пришлось бы примириться и с остальной информацией. Зря я решился на этот шаг, открыться ей. Но мне показалось, что между нами были особые отношения. Значит нужно действовать иначе.

Я опять стою перед табличкой, указывающей мне путь к лагерю. Мысленно прокрутив реакцию Ольги на мою открытость, я решил действовать иначе. Напишу ей письмо и передам через одного из ребят. На письмо она не должна отреагировать так остро, как на очную встречу.

Найдя подходящий пенёк, достал общую тетрадку с ручкой и начал сочинять послание, которое должно растопить ожесточённое сердце.

«Милая Оля, здравствуй. Извини, что исчез надолго. Просто я только недавно пришёл в себя после автомобильной аварии. В одно прекрасное утро проснулся и не понял, где нахожусь. А это был небольшой городок под Иркутском. Я абсолютно не помню свою жизнь до этого. Вот как будто я шёл после бассейна домой, машина, летящая мне навстречу, удар и я очнулся в другом городе. Не буду утомлять тебя подробностями. Только прошу, давай встретимся и я всё объясню. Твоя подружка Ксения сказала, что ты на меня обижена. Видимо в том состоянии я не понимал кто рядом находится, наверное, я тебя чем-то обидел. Но я не осознавал этого.

Оля, буду ждать тебя около ворот. Твой Максим.»

В любом пионерлагере есть бреши в ограде, вот и я проник в одну из них. А там мне не трудно было отловить показавшегося мне приличным мальчугана лет десяти и пообещав ему шоколадку, попросить передать вожатой записку.

— Смотри, принеси мне ответ. Буду ждать здесь и тогда большая шоколадка твоя, — я для достижения нужного эффекта показал большую шоколадку «Алёнка».

Ждать пришлось долго, не меньше сорока минут. Наконец показался бегущий пацан, — порвала, прочитала и порвала, — выпалил он подбегая.

— Просто порвала и всё. Хоть прочитала?

— Прочитала и сразу порвала, я через окно смотрел. Давайте шоколадку, — мальчик требовательно протянул руку, не понимая, что сейчас разбил чьи-то надежды.

Наверное, я не специалист по женским душам. Должна ведь была заинтересоваться. Я думал её должен зацепить этот бразильский сериал с потерей памяти. Осталось только добавить романтики в духе брата-близнеца и подмены в роддоме. Такая мысль у меня мелькала, но была отброшена как дурацкая.

Так, я опять стою перед развилкой. Два пути добиться хоть чего-то от разобиженной девушки признанны не состоятельными. Окончательно решившись я повернул направо и через минут пятнадцать вышел полем к селу «Шелковичиха».

Видать не часто сюда туристы навроде меня