— Возможно это и они. На юге Империя граничит с Моркенской Империей, Венсарским Королевском и Королевском Ургания. Последние две страны малы́ и неро́вня Канторийской Империи.

— Теперь объясняется активизация моркенов, но полковник, продолжайте, — пояснил генерал.

— Так вот, с начала года моркены не просто вторгались на нашу территорию, уводили скот и прочее, а стали захватывать сёла и оставаться там. И силы, принимающие участие в набегах, возросли. Самый крупный отряд, обнаруженный на нашей территории, примерно четыре тысячи человек, в основном конница. Раньше фиксировались отряды до сотни — только конные всадники. Быстрый налёт, что могут забирают, скот угоняют и обратно.

— Какие населённые пункты сейчас захвачены? — уточнил дислокацию врага.

— Три селя, что ближе к границе. Они небольшие. Как только выдвигаем туда войска, так враг снимается с места и уходит. Вот и бегаем за ним. Солдаты на марше ноги стирают.

— А наша кавалерия? — удивился, что не используется самое мобильное войско.

— Тоже самое. Пока добираются, противника и след простыл. Преследовать на сопредельной территории…

— Это объявление войны, — закончил фразу за начальника штаба.

— Совершенно верно.

— Карта есть? Можно взглянуть?

Мы подошли к расстеленной на столе карте, изучая остался смотреть, а начальник штаба и генерал о чём-то тихо беседовали. Что бросилось в глаза, наши гарнизоны очень далеко расположены в глубине страны. До границы в самом коротком участке выходило примерно сотня километров. И неудивительно, что враг успевает хозяйничать на нашей территории, а потом безнаказанно уходить. Даже коннику в одну сторону необходимо примерно два часа в одну сторону. А после длительного, на пределе скорости марша, с уставшими лошадьми идти в бой — безрассудство. Вот и появляется у врага так необходимое время.

— Сколько боестолкновений с армией зафиксировано? — осведомился у генерала.

— Четыре с начала года. Во всех враг разбит, — не бравируя, ответил генерал.

— Если возможно, я бы хотел проехаться вдоль границы.

— Её протяжённость без малого четыреста километров, — с толикой иронии, ответил начальник штаба.

— За неделю объеду.

Через три дня, в составе приданного мне в охранение конного батальона, я выдвинулся из Ухтюрска. Дорога предстояла тяжёлая. Погода ещё играла злую шутку. Днём стояла жара, градусов двадцать — двадцать пять, а ночью температура опускалась до пяти — десяти. И это сказали ещё терпимо. Обычно летом температура держится в районе сорока, а вот ночью, всё так же пять-десять.

Маршрут для себя определил сначала на юг от Ухтюрска, потом на восток вдоль границы. Появилась у меня задумка, как усилить оборону границы, но для этого и надо визуально осмотреть местность. Изучая карту наметил несколько мест, где как думал можно возвести что-то вроде фортов или застав, с численностью до сотни солдат. С этой целью и отправился с инспекцией, как вполне серьёзно назвал моё предприятие генерал.

За эти несколько месяцев, что не виделись он сильно изменился. Видно, что человек устал. Устал воевать, устал командовать, устал брать на себя ответственность и принимать важные решения. Долгие годы службы сказывались, глаз замылился, что показало его командование северной группировкой войск. С содроганием представляю, что произошло, если не ударили первыми. Как говорил Ехонс Варати, им не хватило всего чуть-чуть, чтобы пойти в решающее наступление.

— Здесь поблизости нет селений. Они севернее, — пояснял едущий рядом со мной командир конного батальона второй гвардейской кавалерийской дивизии лейб-капитан Самил Заверсинс.

— Не вижу границы? — уточнил, осматривая местность. Кругом каменистая степь, испещрённая неглубокими оврагами, а вокруг, куда не посмотри, открытое пространство. Подъезжая, именно капитан предупредил, что приближаемся к границе, но никакого опознавательного знака или указателя, что здесь начинается Канторийская Империя я не находил.

— По ложбине она проходит, вон, видите, — капитан указал чуть вдаль, где виднелась неглубокая ложбинка. Пешком её преодолеть не составит труда, да и опытному конному всаднику, если осторожно, перебраться через неё проблемой не станет.

— Везде по ложбинам граница?

— В основном да. Только на юго-западе по реке. Но протяжённость её всего пара километров. Река потом круто забирает на юг и уходит к соседям.

— Разъезды патрулируют границу?

— Разъезды? — удивился капитан, — так мы сюда только сутки добирались…

— Понятно, — ответил, пришпорив коня. Меня удивляла такая беспечность. Разъездов, патрулей нет. Фортов или застав нет, не говоря про секреты. У меня в голове не укладывалось, как так. Каждое государство стремится охранять свои границы, свою территорию, а тут такая беспечность. Капитан что-то говорил про тяжёлый климат, труднодоступность воды и ещё находил десятки аргументов, но меня это не убеждало, а только заставляло крепче сжимать поводья. Как халатно относятся к своему имуществу — территории, так и получают набеги соседей. И только сейчас встрепенулись, может поняли, нельзя давать слабину. Но такими силами, а главное, с такой организацией несения пограничной службы, когда солдаты находятся вдали от границы, а пока соберутся, выйдут за стены, так и противника след простыл. Удивило, что четыре боестолкновения произошли, может случайно?

— Капитан, участвовали в бою с моркенами? — задал интересовавший меня вопрос.

— Так точно, — ответил гвардеец, — буквально неделю назад возвращались после безуспешной попытки догнать разоривших Осану, но пошли не тем же путём, как торопились в село на помощь, а обходным, и наткнулись на сотню моркетанов…

— Моркетанов? — переспросил.

— Да. Моркетаны — конные всадники. По крайней мере они сами себя так называют, и у нас прижилось. Хотя, что моркены, что моркетаны, всё едино. И так, и так их зовём.

— И что дальше? — что дальше я уже понял, но оживившегося офицера не хотел обрывать. Победа она на то и победа, чтобы вспоминать при каждом случае.

— Порубили всех. Только пятерых потерял и лошадей поранило десяток. Лихой был бой.

— Они так плохи в бою? — вот этому я удивился. Не думал, что таких плохих вояк не могут разбить который год.

— Повезло. Мы после отдыха наткнулись на них, а они скорее всего шли не останавливаясь, вот и одолели.

— Возвращались?

— Кто?

— Моркены куда направлялись, вглубь Империи или обратно, к границе?

— К нам шли. Они ж сначала возле границы дают отдых себе и лошадям, потом идут долго, практически на пределе сил. Возле намеченного к разграблению села останавливаются на отдых, а утром атакуют.

— И никто их в это время не видит, чтобы предупредить или