– Ну почему ты такой? – ответил раздраженно Ферайн.

– Идти на что угодно, лишь бы оказаться в центре внимания. – Ревин расцепил руки. – Что ж, похоже, мидовская разведка все-таки заслуживает доверия. Хотя я все равно был бы благодарен за полное объяснение. Что случилось?

Карис молчала, пока говорила тень. Ферайн рассказывал по существу: он вкратце поведал о том, что случилось со свитой, как его ранили, об эффективности Рассекателя, о связи конструктов с Новой милостью. Ревин слушал и время от времени кивал, но ничто из того, что рассказывал сын, похоже, не расстроило и не встревожило его. Только когда Ферайн начал описывать, как Карис привязывала Рассекатель к своему телу, его лицо помрачнело.

– Эта реликвия незаменима, – сказал он.

– Забавно, я тоже, – сказал Ферайн.

Ревин не снизошел до ответа. Он переключил внимание на Карис.

– Привязка должна была оставить след, верно? Можно взглянуть?

Карис замялась. После нападения Новой милости на поезд шрам теперь располагался на внутренней стороне подмышки. Ей придется раздеться, чтобы показать его ему, и это казалось… «Ой, не глупи». Она подняла руки, чтобы стащить рубашку.

– Это может подождать, – поспешно сказал Ферайн. – Сначала нужно уладить вопрос с оплатой. Карис рисковала жизнью, чтобы спасти меня, и я поручился, что она получит компенсацию за свои усилия.

Ревин поднял бровь:

– Уверен, мы сможем договориться о соразмерной оплате…

– Пятнадцать тысяч кретов. И расходы.

Ревин нахмурился:

– Все будет выплачено после того, как ты вернешься в свое тело.

– Я дал Карис слово и не отступлю от него. Если уж на то пошло, пятнадцать тысяч – это слишком мало. Эти деньги – мое наследство, и я вправе ими распоряжаться…

– Сейчас тебе будет трудно подписать чек, – ответил Ревин. – Ну и вопрос с процентами стоит, пожалуй, обсудить…

– Пятнадцать тысяч, – сказала Карис. – Как только он восстановится.

Тень отступила в сторону, чтобы не слышал Ревин.

– Карис, прекрати уступать, – настойчиво заявил Ферайн. – Я не позволю отцу тебя обмануть. Он может заплатить прямо сейчас.

Она отмахнулась от него, не сводя глаз с Ревина.

– Таковы были первоначальные условия нашего соглашения. Его жизнь в обмен на пятнадцать тысяч кретов. Я говорила с правилой, и она сказала, что сделанная мной привязка заперта внутри Рассекателя, а чтобы его открыть, требуется компенсировать разрешения артефакта. Ферайн сказал, что вы специалист по Рассекателю времени. Если мы найдем способ залечить его рану, сможете ли вы открыть Карман?

Ревин оценивающе посмотрел на нее, его карие с краснотой глаза были задумчивы.

– Возможно, – сказал он. – Мне нужно провести некоторые исследования.

Узел напряжения внутри Карис ослаб. Значит, еще не тупик. Пока Ревин верил, что сможет помочь, оставалась надежда. До этого момента она не осознавала, насколько тяготила ее перспектива подвести Ферайна.

– Пожалуйста, – сказала она.

Тень продолжала волноваться даже после того, как они вышли из кабинета, что-то мрачно бормоча и ускользая от ее силуэта. «Странно, что он так разгорячился». Винолы не было в спальне, когда Карис вернулась. Запасная одежда ученой была аккуратно развешена в шкафу, а ее записи и рабочие материалы лежали в изножье кровати.

– Мне следовало догадаться, что он поведет себя так, – сказал Ферайн. – Не знаю, почему я ожидал чего-то другого.

– Он думает, что может тебе помочь.

– Какая щедрость с его стороны. Удивительно, что он вообще взялся за это дело.

– Ферайн!

– Хотя, наверное, надо радоваться, что он считает меня более ценным живым, чем мертвым. Разумеется, в разумных пределах. Цена не совсем соответствует.

– Он явно за тебя переживает.

– «Явно»? Я так не думаю. – Тень раздраженно заколебалась, а затем успокоилась.

Ферайн вздохнул:

– У тебя над шеей болит.

– Что?

– Это видно. Ты все время трогаешь это место. – Он скользнул по ее плечу и погладил шею у подбородка: прикосновение было легкое, как перышко, и прохладное. – Вот здесь.

У Карис перехватило дыхание. По коже пробежал холодок, грудь сдавило, она прижала ладонь к шее. Голос прозвучал выше, чем хотелось.

– Ты недостаточно из меня выпил за этот день?

– Либо что-то случилось в поезде, либо это оса Раско, – сказал он. – Судя по очагу боли, полагаю, последнее. Разве он не говорил, что у тебя есть неделя?

– Он третьесортный мерсийский правила. Точность наверняка не его конек.

– Насколько все плохо?

Она нахмурилась:

– Голова болит. Я собиралась разобраться с этим завтра.

– Уверена? Можем сходить прямо сейчас.

– Твой учитель не примет курьера посреди ночи. Оставь меня в покое, Ферайн. Ничего не случится. – Карис вернулась в коридор. – Я голодна.

Винола и Хаеки были внизу, на кухне. На плите стояли кастрюля и сковорода, от которых шел легкий пар, а в воздухе витал аромат лука и имбиря. Рыжая мыла посуду в раковине, а торайгианка сидела за столом, разложив перед собой ножи Новой милости. Ученая аккуратно наносила тонкую полоску соли на кромку каждого лезвия.

– Единая, тебе обязательно это делать именно здесь? – воскликнула Карис.

– Как прошел разговор? – спросила Винола, не отрывая взгляда от своего занятия.

– Он сказал, что ему нужно провести кое-какие исследования, но считает, что сможет справиться с Рассекателем.

– Значит, все неплохо.

– Надеюсь, да. А где Линдли?

– Убежала к друзьям. Хотела сделать им сюрприз. – Винола закончила с солью и потянулась за колбой с кровью. – Она надеется, что вам скоро станет лучше.

Карис подошла к плите. В кастрюле был горячий бульон, на сковороде – жареная свинина и овощи.

– А ей безопасно бродить одной?

– Хаеки спросила то же самое. Похоже, район, где живет ее подруга, спокойный.

Карис положила себе в миску большую порцию овощей и мяса и залила сверху бульоном. Зерна кукурузы всплыли на поверхность. Винола, сидя за столом, чайной ложкой капнула немного крови на один из ножей. Как только жидкость коснулась металла, она зашипела и испарилась. Ученая повторила опыт с бо́льшим количеством крови, и шипение стало громче.

– Вы же знаете, малейшая царапина, и… – начала Карис.

– Да-да. Стремительное разрушение личности, кровавая мучительная смерть.

– Вы не видели, как это бывает?

Винола подняла взгляд.

– Простите, – сказала она. – Бестактно с моей стороны. Я пытаюсь понять, как Новая милость применила эффект конструкта к этому оружию. На что реагирует формула, и каков масштаб этой реакции. Надеюсь, опыты дадут мне представление о том, как этому противостоять. Обещаю быть осторожной.

Карис кивнула:

– Могу ли я чем-то помочь?

– На данном этапе нет. – Винола снова обратила внимание на нож. Она постучала тыльной стороной ложки по лезвию, и оно издало обычный металлический звон. – Мне просто нужно подумать.

Хаеки повесила полотенце на сушилку.

– Что значит «оставьте меня в покое»?

Губы ученой дрогнули.

– Я так не