Чемодан выпал из руки и упал на мостовую с гулким стуком.

Рик выдохнул сквозь зубы и отпустил моё плечо. Полез во внутренний карман куртки — достал артефакт связи, тот самый, полицейский, с гравировкой Саргонов на крышке. Щёлкнул — и по лицу его сразу стало ясно: новости плохие.

— Периметр пятого общежития, — сказал он. — Кто-то вскрыл внешний контур.

Пятое общежитие. Тёмный источник. И отчего-то я точно знал, что именно там мы отыщем Лейлу. Что-то внутри меня буквально заставило меня бросить всё и поспешить туда, куда тянет неясная сила.

Я не стал говорить этого вслух и просто побежал за Риком.

Ночной воздух обжигал лёгкие. Мостовая была скользкой от недавнего дождя, фонари мелькали мимо. Рик бежал рядом молча и ровно, как на тренировках. Я слышал его размеренное, контролируемое дыхание и невольно начал дышать с ним в одном ритме, как когда-то в академии на плацу.

Думать не получалось. Это странное царапанье внутри черепа не прекращалось и с каждой секундой к нему примешивалось что-то похожее на тошноту.

Рик на бегу поднёс связной к губам.

— Нарушение внешнего периметра на объекте “Л-3”, нужна группа захвата. Срочно.

Три коротких сигнала.

Бездново дно, связи нет!

— “Л-3”, нужна группа захвата! — повторил он.

И снова три сигнала.

— Связь сбоит, — процедил Рик и убрал вещатель, не сбавляя при этом шага. — Кто-то глушит.

Это было хуже, чем просто взлом периметра. Глушилка на полицейской частоте означала подготовку. Означала, что тот, кто вскрыл контур, знал, что делает, и знал, что за ним придут.

Мы обогнули главный корпус, срезали через парк. У ограды пятого общежития я остановился первым. Рик — через полсекунды.

В контуре явно ощущалась дыра. Аккуратная, не грубый пролом — кто-то снял плетение, как хирург снимает швы. Края ровные, почти красивые. Работа мастера. Если бы я не знал, куда смотреть, скорее всего и не заметил бы.

— Здесь был хороший артефактор, — заметил Рик.

Я кивнул.

И, тьма побери, я знал, чья это работа. Узнал почерк. Те же ровные, выверенные линии разреза, которые я видел у себя дома, когда Лейла снимала защиту с учебных макетов. Аккуратно и бережно, будто ей было жалко ломать чужую работу.

Мы прошли через дыру. Запах ударил сразу — слабый, но безошибочный. Цветочные духи. Не её — чужие, сладковатые, вечерние. Но под ними была она. Тёплая кожа, чуть-чуть мыла и что-то травяное, чему я так и не подобрал названия за три месяца.

Рик тоже учуял. Я видел, как дрогнули его ноздри. Мы коротко, без слов переглянулись и пошли по следу.

Дверь в подвал была открыта. Вниз вела узкая, крутая лестница с бетонными ступенями. С каждым шагом воздух становился холоднее и гуще, и магия тёмного источника давила на виски, как перепад высот.

На третьем пролёте воздух резко загустел, заставив нас обернуться. Плотная, тяжёлая магия совсем рядом с нами, прямо за спинами.

— Щит, — сказал я.

Силовой барьер встал за нами, перекрыв не только лестницу, но и потолок, так что мы не смогли бы выбраться даже если пробили бы все этажные перекрытия. Я обернулся и увидел, как воздух в проёме подёрнулся рябью, похожей на марево над раскалённым асфальтом.

— Дополнительный вутренний контур, — Рик провёл ладонью вдоль барьера, не касаясь его. — Кто-то добрался до сердца источника. Сработала автоматика.

Мы были заперты. Над головами был щит с таким плотным плетением, что для пробития потребовались бы сутки подготовки. Оставалось только спускаться дальше.

И тогда я услышал голоса. Тихие, приглушённые бетонными стенами, но драконий слух не обманешь. Два голоса. Мужской — низкий, мягкий, размеренный. Командный. И женский, тихий, почти без интонаций.

Её голос.

Рик выругался, и мы почти бегом поспешили дальше.

Подвал общежития номер пять был бывшим техническим этажом, переоборудованным после пробуждения источника в буферную зону. Потолки там были низкие, повсюду вдоль стен — трубы, по которым текла чистая сила. Плохое место для драки. Здесь даже не обернуться драконом: в полной форме я снесу потолок раньше, чем успею превратиться полностью.

Мы завернули за последний поворот, и я увидел их.

Лейла стояла спиной к нам. Зелёное платье — нелепо яркое в сером подвале — мерцало в свете единственной лампы. Она стояла неподвижно, руки вдоль тела, голова чуть опущена. Как кукла, которую забыли на полке.

За ней, на расстоянии вытянутой руки, стоял мужчина в тёмно-синем плаще. Шляпу он уже снял. Маску тоже. Лицо — тяжёлое, с грубыми чертами, с шрамом через подбородок. Я знал это лицо. Каждый полицейский в городе видел его на листовках о розыске.

Аркейн.

— О, — сказал он с той же мягкой, ласковой интонацией, которую я слышал из-за стены. — Господа Артасы. Курочка, у нас гости.

Лейла повернулась. Медленно, плавно, как механизм. Её лицо было белым, глаза — огромными и совершенно пустыми. В них промелькнуло узнавание, но она осталась всё такой же безучастной.

— Стой, — сказал я Рику, хотя он и так не двигался.

Аркейн улыбнулся.

— Умный мальчик. Сообразительные у нас кураторы в академии, — он чуть поднял руку с какими-то песочными часами. Должно быть, артефакт. — Курочка, если кто-то из них приблизится ко мне на расстояние удара — останови своё сердечко. Я хочу, чтобы оно перестало биться навсегда.

— Хорошо, — сказала Лейла тусклым, бесцветным голосом.

Я видел — или мне показалось, — как она вздрогнула после собственных слов. Значит, какое-то сознание в ней присутствовала, но контролировать себя она не могла.

И этот приказ остановить сердце… Если он действительно способен на такое, то Аркейн обзавёлся редким и очень опасным артефактом.

Дно.

— Не подходите, — вдруг сказала она, подняв взгляд. — Оно работает, я чувствую, я не смогу…

— Тихо, — бросил Аркейн, и Лейла мгновенно замолчала, снова опустив взгляд.

Рик рядом со мной дышал тяжело и медленно. Я чувствовал, как он лихорадочно соображает, пытаясь найти выход, и краем глаза заметил бегущую по его коже чешую. Он боролся с желанием наброситься на Аркейна и разорвать его когтями.

Бесполезно. В этом коридоре мы в драконьей форме только друг друга покалечим.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Что хотел, уже получил, — Аркейн кивнул в сторону двери в подземный зал за его спиной. Там был источник, из которого черпалась энергия для академии,