пару женщин, за детскими головами, и ещё несколько стоят у своих палаток, все смотрят на него. Все они без пыльников, без масок, без головных уборов, в лёгкой, тонкой, домотканой одежде, волосы собраны на затылках. У каждой длинные, золотые серёжки, на пальцах у некоторых ещё и кольца есть, у каждой на запястьях по несколько разных браслетов и тонкие, наколотые узоры украшают кисти их рук, а у одной и целое монисто из золотых замысловатых монеток. Вся грудь в золоте. Женщины, без исключения, поджарые, сухие, полных в степи не бывает. Почти все по-домашнему в коротких штанах по колено, голени голые. Это непривычно.

— Я инженер Калинин, меня сюда пропустил Салов, мне нужен атаман.

— Странно, — говорит та, у которой золотое монисто, — атаман как раз с Саловым поехал саранчу собрать.

Тут Горохов даже растерялся на мгновение. Он ещё раз оглядел женщин, что смотрели на него, детей, которые не на шутку увлеклись дележом конфет, а потом сказал:

— Ладно, подожду тут.

— Ну, жди, — усмехнулась женщина, повернулась и пошла к большой палатке.

И другие женщины тоже утеряли к нему интерес, тоже стали расходиться. Но не все. Некоторые остались, их было трое, они, эти трое, были молоды, все хорошо сложённые, две светлых, а одна темноволосая, но все привлекательные, если не считать их степную поджарость и первые признаки проказы на лицах за изъян. Переговариваясь меж собой и посмеиваясь, подошли к нему, не особо церемонясь заглядывали ему в багажные сумки:

— Так ты не торговец? — спросила самая высокая из них.

— Нет, — отвечал Горохов, доставая сигареты и закуривая, — я инженер.

— О! Инженер, — с уважением сказала темноволосая. — А сюда чего приехал? Колодец рыть?

Он усмехнулся и покачал головой в ответ:

— Нет, не колодец.

— А чего же делать хочешь? — спросила вторая женщина, темноволосая, глазастая, немного резкая, чтобы быть приятной. У неё родинка на подбородке.

— Об этом я с атаманом поговорю, — отвечает Горохов.

— А мотоцикл твой? — спрашивает сероглазая, самая красивая из них и свою руку в тонких узорах татуировки кладёт на «газ». Узоры на руке красивые, но руки у неё грубые, и под ногтями грязь. Впрочем, грязь под ногтями тут у всех женщин, эти дамы совсем не такие, как в городах. Здесь попросту нет воды, чтобы часто мыть руки.

— Мой. — Инженер аккуратно убирает её руку с руля: этого делать не нужно.

— А ты из городских? — интересуется третья, высокая.

— Из степных.

— Но с севера? — не отстаёт от него третья.

— С запада, из-за реки я.

— А, из-за реки, — понимает его высокая, — там, говорят, даргов много.

Горохов молча кивает: да, много. Он бы с удовольствием закончил этот разговор, ему сдаётся, что женщины не сами его затеяли, что их послали разузнать о нём побольше. А это ему не нравится. Чем больше информации о тебе, тем быстрее можно найти дыру в легенде.

— А ты женат, инженер? — спрашивает самая красивая, у неё почти чистое лицо, лишь небольшая припухлость под носом, которая почти не портит казачку. Она поглядывает на подруг и все они улыбаются с этакой женской многозначительностью.

— Нет, — инженер качает головой.

— Нет? А чего? — спрашивает высокая. Тут и интерес в голосе слышится и какая-то тревога: отчего это может быть не женат мужчина в расцвете лет?

— Да, как-то всё не ладилось, — отвечает инженер нехотя. Теперь он думает, что может женщин и не подсылал никто, кажется, они сами пришли. Он уже думает: не прогнать ли навязчивых и болтливых баб. Но решает подождать: надо выглядеть добряком.

— А дети? Дети есть у тебя? — не унималась красивая.

— Не знаю, может быть где-то и есть, — он смеётся.

Женщины тоже улыбаются:

— А как же без жены-то жить или может ты, инженер, к любви не способный? — ехидно спрашивает тёмненькая с родинкой на подбородке. У неё тоже татуированы руки, узоры уходят с кистей рук под одежду, а сама так и сверлит его глазами.

А он не отвечает, опять смеётся: «Вот бабы! Ни стыда, не совести…! Нет. Всё-таки нужно их гнать», — Горохов стреляет окурком в ближайшую кучу песка, и тут из-за камня, с дюны, в тень, съезжает квадроцикл, за ним ещё один, и ещё.

Ну, вот и отвечать не нужно. Одна из женщин сразу уходит, а та, что потемней и та, что красивая, остаются.

Горохов по одежде узнаёт человека, что едет на первом квадроцикле, это один из трёх, что его встречали, с которыми он уже разговаривал.

Казак слезает с квадроцикла, стягивает маску, очки и держит их в одной руке, хороший дробовик в другой, и говорит беззлобно:

— Самара, ты всё мужа себе ищешь?

— Так ты бы мне нашёл, атаман, я бы и не искала, — с вызовом отвечает ему тёмненькая с родинкой.

«А, это и есть атаман. Лёва Василёк по прозвищу Ходи-Нога. Молодой, лет тридцать, не больше».

— Занялась бы делом, женщина, или вон почисть саранчу, — говорит молодой атаман. — Инженер, пошли в дом, а то наши бабы тебя заедят. Заодно расскажешь, зачем приехал.

Наглая Самара только фыркает ему в ответ, но атаман ей ничего не говорит. Всем известно, что казачки очень своенравны. Горохов идёт за атманом в большую палатку, что раскинута под самым большим камнем.

⠀⠀

Глава 6

Тихо, почти бесшумно работает кондиционер, тянет по низу приятным холодком. Молодой атаман и ещё один уже не молодой казак сели напротив. Женщина в золотом монисто приносит им чай. Теперь инженер рассмотрел её как следует. У неё холёные руки, видно в доме есть слуги или рабы, она на вид благородна, только под правым ухом виден желвак проказы. Он достаёт из ранца две банки консервированных персиков и бутылку ликёра из кактуса, протягивает всё это женщине:

— Это вам. Выпьете с подругами.

— Ой, спасибо вам… — Она берёт подарки. Улыбается. Ей всё нравится.

А Горохов достаёт ещё одну коробку из ранца. Ставит её перед атаманом. Это сорок восемь отличных патронов. Калиброванные стальные пули семь шестьдесят две, покрытые медью, с крепкой прозрачной гильзой и с капсюлем, не дающим осечки.

— О, — произносит старый казак уважительно, берёт коробку с патронами чтобы взглянуть на них поближе. — Его лицо и пальцы обезображены степной болезнью, нижняя губа уже синяя, казак пришептывает, но он, кажется, не придаёт этому большого значения, — с медью.

— Спасибо, — произносит Лёва Василёк, он тоже посмотрел патроны, — это ценный подарок.

Они все выпивают чая. И атаман произносит:

— Ну, ладно, а что тебя к нам занесло, инженер?