Эхо еще гуляло по долине роковыми отзвуками. Воины застыли на гребне холма, словно скованные тишиной. Но так продолжалось лишь мгновение. Потрясая оружием, они хлынули с холма как раз в мою сторону.

В испуге я отшатнулся и упал на землю. Очнувшись через мгновение, я, как краб, на четвереньках помчался по камням к ручью. Почему-то мне казалось, что русло будет надежным укрытием. Воины с криками мчались вниз по склону, мечи и копья сверкали, факелы дымились, барабаны гремели, ревели боевые рога. На таком расстоянии лиц я не мог разглядеть, но хорошо видел ярко-голубые узоры, которыми были разрисованы их тела, ну в точности как на картинках, изображавших кельтских воинов. Собственно, это они и были!

Конечно, нелепо надеяться спрятаться от них. И все-таки я в панике озирался. Впрочем, надежда умерла, не успев толком родиться. Вокруг не было больших камней, за которыми можно было бы укрыться. Значит, надо бежать. Я вскочил на ноги и помчался через ручей к противоположному склону холма. Если мне удастся обогнать преследователей…

Я сам удивился, но я бежал быстрее, чем мог от себя ожидать. Ноги казались длиннее, шаг — быстрее и увереннее, чем когда-либо прежде. Я буквально летел по земле, едва касаясь ее ногами. Ветер дул в лицо, волосы развевались. Я летел!

Полет завершился неожиданно. Я замер. Мне навстречу с холма неслась еще одна толпа воинов — ничем не отличающаяся от первой. Они, как и те, позади, приближались с ошеломляющей скоростью. Оказавшись между двумя отрядами, как муха между двумя тарелками, я развернулся и помчался обратно к ручью. У воды пришлось присесть перевести дух. Спасения не было.

Первые воины почти добежали до меня. Я уже видел их суровые, мужественные лица. Если у меня и были какие-то представления о благородстве, храбрости, мужестве, достоинстве и тому подобном, то все эти возвышенные качества я видел в лицах перед собой. Ясные глаза, решительные челюсти, мужественные, сильные и гордые — они были живым воплощением детской фантазии каждого мальчишки о мужественности, воплощенном героизме. А то, что они собирались меня прикончить, — это само собой. Зато они были красивы!

Два отряда сблизились. Я видел сверкание глаз, пот на их крепких мускулистых руках и ногах. Я видел, как блестят оскаленные зубы, как мотаются темные косы. Я услышал боевые вопли, когда они накатились на меня. Я вжался в камни, больше всего мечтая стать невидимым.

И, о чудо! Это сработало. Они меня не заметили. Ближайший воин добежал до того места, где я спрятался, вжав голову в плечи, перемахнул через меня и бросился в ручей, даже не взглянув в мою сторону.

Остальные тоже почему-то мной не заинтересовались. Они с ходу преодолели ручей и помчались навстречу отряду противнику. Только теперь я понял, что я не был их целью.

Понять-то я понял, но легче мне не стало. Меня все равно либо убьют, либо затопчут в этой суматохе. Тот, кто умер случайно, все равно умер. И тут две толпы сшиблись друг с другом. Встречу сопровождали грохот копий, ударявших в щиты, удары мечей по железным шлемам, рев боевых рогов, крики, грохот барабанов — и все это слилось в оглушительном грохоте. Я думал, что мои барабанные перепонки не выдержат.

Первое столкновение внесло изменения в ряды соперников. Некоторые сразу упали, чтобы никогда уже не подняться. Однако большинство занялось делом со смертельной серьезностью. Брызги крови! Лошади, вставшие на дыбы, ошметки земли из-под копыт! Мужчины сражались, злобно рубя друг друга окровавленными клинками.

На это невозможно было смотреть! И все-таки я смотрел. Присев у кромки воды, вытаращив глаза и повизгивая от ужаса, когда кто-то из воинов валился на землю с расколотым черепом или перерезанным горлом. Я изо всех сил старался не мешать им предаваться столь серьезному занятию. Однако по ходу боя это становилось все сложнее. Собственно, никакого боя уже не было, была свалка, беспорядочный клубок тел. Все мои силы уходили на то, чтобы не дать себя затоптать, вовремя уворачиваться от копыт и копий, а главное — падающих тел.

Я решил разжиться щитом, которые в изобилии валялись вокруг. Их бывшим владельцам они все равно уже не нужны. Я метнулся к ближайшему телу и попытался отобрать щит у мертвеца. Но он не соглашался. Мертвая рука крепко вцепилась в ремень. Я склонился над телом, отчаянно пытаясь вырвать так нужную мне вещь. И в этот момент почувствовал на плече тяжелую руку.

Я вскрикнул, и меня отбросило назад. Я увидел занесенное копье, красиво блестевшее на фоне голубого неба. Наверное, я завизжал, скорчился и попытался ударить нападавшего ногами. Но следующий же звук поверг меня в ступор. Кто-то громко крикнул: «Льюис! Прекрати!»

Я всмотрелся в лицо человека, склонившегося надо мной, и понял, что оно мне знакомо.

— С-Саймон? — неуверенно произнес я. — Саймон, это ты?

Глава 13. КРОВАВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Да, это был Саймон, обнаженный, в боевой раскраске, как и все остальные, с длинными роскошными усами.

— Ну, я, я! — прошипел он. — Хватит меня пинать! Я хочу помочь!

Я перестал дергаться и сел.

— Саймон! Я тебя нашел! Что ты здесь делаешь? Как…

Он схватил меня за руку и рывком поднял на ноги.

— Вставай!

— Саймон, давай уйдем отсюда. Мне здесь не нравится…

Он наклонился над телом мертвого воина рядом с нами, вывернул меч у него из руки и сунул мне.

— Вот, возьми.

— Что ты мне даешь? Я же не умею этим пользоваться! — Я сунул меч ему обратно.

— Научишься. — Он неожиданно начал рвать на мне одежду. — Сними немедленно эту рубашку!

— А что в ней такого? Она тебе не нравится?

— Нельзя, чтобы тебя увидели в этой одежде, — раздраженно ответил он. — И поторопись!

Я неохотно начал расстегивать рубашку.

— Саймон, я очень рад, что нашел тебя.

— Да скорее же! — Саймон смотрел за боем. Отряд, к которому он принадлежал, явно одерживал верх над противником. Но выше нас по склону все еще шла ожесточенная схватка.

А раз так, значит, мы можем ускользнуть незамеченными.

— Слушай, нужно сматываться! Мы можем…

— Да скорее же ты! — прорычал он, сдирая с меня рубашку. — Избавься от этого. — Он схватил меня за руку и сдернул часы с запястья. Повернувшись, он