- Я и не говорил, что детектив без лицензии был случайным человеком, - изобразил беспомощную улыбку Мишель. – Мой личный шофёр был весьма разносторонне развит, и часто выполнял для меня деликатные поручения.

Я готов был аплодировать Мишелю. Будучи пойманным на вранье дважды, он легко выкрутился – вот что значит годы в парламенте. Этого слизняка голыми руками не ухватишь.

- Вроде такого, как выбить из девицы кто её подельники? – жёстко спросил Кингсфорд, резко меняя тон. – Её дважды изнасиловали, жгли сигаретами, резали кожу знаете в каких местах – показать фото?

Мишель замотал головой.

- Хорошо, обойдёмся без демонстраций, - согласился шеф. – Вряд ли она долго запиралась, над ней издевались, чтобы покуражиться, сорвать зло. А после кто-то всадил вашему шофёру пулю в голову и сжёг дом. И это точно не дружки несчастной девицы.

- Почему же? – выдавали Мишель.

- Они уже были мертвы к тому моменту. Слыхали, наверное, о расстреле в пабе «Бычья голова»? – Мишель снова кивнул. – Вот там их и перебили. И если вы не хотите оказаться следующим, мистер Эдвардс, то лучше вам рассказать нам сейчас всю правду.

- Я не понимаю, - начал было Мишель, но Кингсфорд бесцеремонно перебил его.

- Не думайте, что парни из «Сокола» смогут защитить вас – те, кто расстрелял людей в «Бычьей голове» действовали наверняка, они могут запросто взорвать весь этаж отеля вместе с вами.

После этих слов я подумал, что Мишеля сейчас удар хватит. Так давить на депутата Королевского парламента – это, пожалуй, чересчур даже для прево Королевской прокуратуры. Но Кингсфорд знал свое дело – Мишель натурально поплыл.

- Она была связана с жуликами, которые выманили у меня деньги, - начал было он, но тут же осёкся. – Вы же понимаете, что никуда официально я не обращался, и всё, что скажу останется между нами.

- Само собой. – Кингсфорд снова был само дружелюбие. – Мы же договорились.

- Речь идёт о миллионах, понимаете. И эти деньги не мои – они партийные. Я, наверное, уже был, своего рода казначеем, ко мне поступали деньги от разного рода организаций и частных лиц, заинтересованных в лоббировании их интересов в парламенте. Моей задачей было передавать эти деньги в партийную кассу.

- А откуда поступали эти финансы? – тут же быстро спросил Кингсфорд, понимая, что нужно ковать железо пока горячо. Мишель скоро опомнится и больше из него уже ничего не вытянешь.

- Не знаю, - покачал головой депутат. – Деньги шли через меня, но чьи интересы нужно лоббировать сообщали после. Этим занимается Корвдейл – все деньги от таких же, как я, кассиров, стекаются к нему.

- Ну хоть какие-то предположения, Майкл, - снова принялся давить, но уже как-то ласково что ли, Кингсфорд, даже по имени депутата назвал, что было на самом деле на грани прямого оскорбления. Вот только тон шефа никак нельзя назвать оскорбительным, он словно к другу обращался.

- Вы видите как опасно слишком много знать, - начал уже приходить в себя Мишель. – Я потерял деньги, а тот, кто их украл, был убит через несколько дней, и тут же сгорел мой особняк. Вы же понимаете, что это предупреждение мне. Эти люди вернули себе украденное, но решили припугнуть ещё и меня.

- Уверен, особняк был застрахован.

- Конечно был, но страховка не покроет всех убытков – строить новый особняк выйдет куда дороже. Да и не траты главное, а репутационные потери, вам знакомо это слово?

Кингсфорд кивнул, ожидая продолжения излияний, но Мишель уже достаточно опомнился, чтобы закрыть рот на замок.

- У вас ещё есть вопросы? – поинтересовался он уже официальным тоном.

- Больше нет, - кивнул Кингсфорд, и мы вместе поднялись на ноги и вышли из гостиной.

Я снова был готов аплодировать Мишелю, даже из сожжённого особняка он сумел сделать историю, подтверждающую его слова. И не сдал меня, хотя я был почти уверен, что сделает это, как только Кингсфорд принялся давить на него.

- Намылят мне завтра шею, - почти мечтательно произнёс Кингсфорд, когда мы сели в «Ласситер» и вырулили со стоянки.

- Думаешь, Мишель нажалуется? – пожал плечами я, стараясь больше смотреть на дорогу и отвлекаться поменьше. Движение в этот час было достаточно оживлённым, а я, признаться, давно не сидел за рулём и чувствовал себя не совсем уверенно.

- Да он уже пришёл в себя и крутит диск телефона с такой скоростью, что тот дымится, наверное. Обзванивает всех товарищей по партии, до кого смог дотянуться. Уверен, меня завтра с утра пораньше на ковёр к королевскому прево поволокут.

- Ты как будто рад этому, - всё же глянул я на Кингсфорда, не издевается ли.

- Конечно, рад – раз устроят выволочку, значит, дело своё делаю как надо. Прямо по уставу Королевской прокуратуры, не взирая на чины и заслуги – там ведь так написано.

- И когда поедем к Корвдейлу? – поинтересовался я, снова всё внимание посвящая дороге.

Кингсфорд расхохотался от души, только что по ляжкам себя хлопать не начал. Откинулся на кожаную спинку сидения и заливался, будто ничего смешнее не слыхал за всю жизнь.

- Ну ты даёшь, приятель, - отсмеявшись, сказал он. – До виконта Корвдейла нам не дотянуться – руки коротки. Нас и на порог не пустят, развернут и пошлют куда подальше. И вот тогда-то выволочка от начальства будет заслуженной.

- Но ведь к нему тянется ниточка…

- Тянется-то она тянется, - перебил меня Кингсфорд, - да только, говорю же, руки у нас коротки за неё тянуть. Думаешь, так всё просто. Эдвардс – мелкая сошка, он только пыжиться может, а не большее не способен. И серьёзные люди за него не вступятся в случае чего. Сейчас только звякнут коронному атторнею, поинтересуется по какому праву мы допрашивали депутата Королевского парламента. Атторней, само собой, пообещает разобраться и через референтов выйдет на наше непосредственное начальство – королевского прево. Ну а тот вызовет меня и устроит для вида разнос, а после поинтересуется, что я такого разузнал у пресловутого депутата. И мне будет что ему рассказать. А представь какая вонь поднимется, если мы заденем одного из лидеров консерваторов? Да от нас обоих мокрого места к утру не останется. Сожрут с говном и всеми потрохами.

- Значит, дальше не пойдём по этому следу, - разочарованно произнёс я.