выпить одно средство для памяти, чтобы ты точно ничего не позабыл, — проговорил граф, вытаскивая из своего сейфа мою пробирку. — Нам важна каждая мелочь.

Вот тут маг напрягся. Он с озадаченным видом смотрел то на Апраксина, то на пробирку.

— Э-э-э, что это за средство? — уточнил он.

— Я же сказал — для памяти, — с нажимом проговорил граф.

Он явно не хотел раскрывать карты.

— Хорошо. Надо — так надо, выпью, — пожал плечами Краснов, но даже за несколько метров я почувствовал, как забилось его сердце и участилось дыхание, а в кровь хлынул гормон стресса. Он боится. И правильно делает, сволочь.

Граф неспеша подошёл к нему, на ходу открывая пробирку, и велел.

— Открой рот. Пары капель достаточно.

Краснов присел, чтобы Апраксину было удобнее, и послушно открыл рот. Две капли попали ему на язык и растеклись по рту. Даже если он сейчас выплюнет состав, эфир зелья уже попал в его кровь.

Однако Краснов не стал плеваться, а, сморщившись, проглотил.

— С какого момента начать рассказывать? — деловито уточнил он и обвёл взглядом присутствующих, среди которых был генерал и те маги, что привели меня сюда.

— С самого начала. Как ты договорился с османами? — быстро спросил я, опередив остальных.

Он сначала явно хотел солгать, но сыворотка меня никогда не подводила. В течение десяти минут маг Краснов скороговоркой рассказал всё. Присутствующие были в шоке. Они так уверовали в то, что это я продаю секретные сведения османам, что теперь просто молча слушали. Пару раз Краснов порывался сбежать, ведь остановить словесный поток был не в силах, но его быстро скрутили. Поэтому о том, как он придумал оболгать меня, Краснов рассказывал, уже стоя на коленях, с руками в антимагических кандалах.

Потом пришла моя очередь. Я рассказал о том, как проследил за ним и попал в плен к османам. О кое-каких своих способностях я умолчал, но вызвался показать стоянку осман.

Генерал тут же вышел из кабинета, чтобы распорядиться об операции по захвату османов. Но перед этим, к моему удивлению, извинился передо мной.

Что ж. Бывает. Я уже хотел уйти, надо было выпить зелье «Исцеления», но Апраксин остановил меня.

— Извини меня, — он протянул мне руку. — Надеюсь ты простишь старого дурака… Володя Краснов много лет служит у меня, и я даже подумать не мог, что он нас предаст, поэтому безоговорочно поверил каждому его слову.

— Понимаю, — ответил я, обменявшись с ним рукопожатием.

Я совсем не лукавил, когда сказал, что понимаю его. Очень горько ошибаться в близких людях, легче обвинить чужого.

Когда вышел на улицу, увидел Глеба, он торопливо шёл ко мне. В его глазах была тревога, а губы напряженно поджаты. Не говоря ни слова, он схватил меня в медвежьи объятия.

— Слава богам, ты жив, — выдавил он, борясь с комом в горле. — Я уже думал… Не будем об этом.

Он отпустил меня и осмотрелся.

— С тебя сняли обвинения? Ты смог оправдаться?

— Да, всё хорошо.

— Фух-х-х, просто камень с души упал, — он прижал руку к груди. — Ты просто не представляешь, чего я себе только не навыдумывал. Меня, кстати, допросили и временно отстранили от службы.

— Думали, что мы заодно?

— Конечно! Все же знают, что мы вместе приехали. Куда теперь?

— Переоденусь и покажу лагерь османов… Правда, так есть хочется, — я поморщился, когда в животе громко заурчало.

— Иди, переодевайся. Я тебе сейчас что-нибудь принесу из столовой, — Глеб подтолкнул меня в сторону нашего дома, а сам энергично зашагал к столовой.

Я выпил зелье и переоделся в утепленный костюм, который купил еще до поездки сюда. Глеб принёс поднос с тушеным мясом и картофельным пюре, а также два стакана сладкого клюквенного морса.

Мне очень хотелось пить, поэтому первым делом я осушил оба стакана и только после этого приступил к еде.

— Я пойду с тобой, — сказал Глеб. — Если я больше не нужен местным воякам, то вновь приступаю к своим прямым обязанностям.

— Хочешь снова стать моим телохранителем?

— Да, тем более ты решил возвращаться в Москву, поэтому я здесь оставаться не буду.

— Я вернусь в столицу только на время. Потом мы с Орловым двинем поближе к фронту, — предупредил я.

— Разберёмся, — махнул он рукой. — Ешь давай.

Через полчаса мы с Глебом и десятком магов на лыжах выдвинулись в сторону землянки османов. Когда впереди показалось нужное место, я понял, что здесь уже кто-то побывал. Во-первых, пропали все личные вещи и лыжи, что оставались на улице. Во-вторых, землянка была засыпана, а еловые ветки разбросаны по всей округе.

Маги принялись раскапывать землянку, но я сразу понял, что они там ничего не найдут, даже трупов. Кто-то хорошенько всё прибрал, чтобы не осталось следов. И этот кто-то явно османы. Получается, что они здесь, в наших лесах, хозяйничают как у себя дома. Непорядок. Нужно с этим что-то делать.

Мы обыскали не только стоянку османов, но и всю округу, но ничего не нашли. Была надежда на то, что выйдем на след, когда увидели лыжню, в противоположном направлении от нашего военного лагеря. Но лыжня пропала через пару сотен метров. Её просто засыпало снегом, и найти продолжение не удалось. Постарался либо маг воды, либо маг ветра.

Я хотел выйти на след эфира, но и он каким-то образом вдруг пропал. Здесь не было машины, в которую можно сесть и уехать, поэтому я так и не понял, почему потерял след.

Ни с чем мы вернулись в лагерь. Был уже вечер, но я всё равно пошёл в госпиталь. Увидев меня граф Орлов очень обрадовался.

— Я же говорил этим чертям, что ты не имеешь никакого отношения к османам, — сказал он, крепко обнимая меня. — Столько всякого Апраксину наговорил, что тот хотел меня на гауптвахту посадить.

Он весело рассмеялся.

— Теперь всё хорошо. Разобрались уже, — ответил я.

Мы опустились на его кровать и граф еле слышно спросил:

— Неужели он один всё проворачивал?

— Нет, но имя второго он не знает. Он всего лишь был посыльным, забирал конверт из дровяника и относил в дупло. Всё. На этом его обязанности заканчивались.

— А кто же конверт в дровянике оставлял?

— Не знаю. Пусть Апраксин сам разбирается.

— Нет-нет, Сашка, мы завтра уезжаем. А я до своего отъезда должен знать, из-за кого мы попали в ловушку, и кто виноват в гибели моих людей.

— Единственное, в чём я уверен — этот человек бывает в штабе, и у него была возможность снимать копии документов.

— Ты предлагаешь всех допросить?

— Можно всех допросить, а можно сделать по-другому.