– Ничего, сынок, – усмехнулся разбойник. – Просто нам пора расстаться. Ты приносишь слишком много проблем. По-хорошему, надо было тебя чикнуть по горлу, пока ты спал и выбросить в реку. Но вдруг Алмаз и Веда прознают про это – и тогда у меня будут неприятности. Они, непонятно почему, считают тебя важной персоной, но я-то вижу, что ты просто запудрил им мозги. Женщины глупы, даже ведьмы и красавицы.

И неожиданно, совсем не в тему, спросил:

– Нравится тебе Алмаз? Глаз на неё положил?

Опешивший Соболь даже не сразу сообразил, что ответить.

– Гром, опомнись! – попробовал он все-таки воззвать к здравому смыслу. – Мне просто срочно надо в Серебримус. И ни на кого, я не положил взгляд. Ты взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок.

Последняя фраза оказалась лишней.

– Я ребенок?! – взревел Гром. Он выдернул саблю из ножен и шагнул к Радану. – Ты червяк! я знаю таких как ты – это ты прикидываешься невинным ребенком, а сам как змея кусаешь пригревших тебя. Ты разрушаешь все вокруг!

В ярости он замахнулся саблей и сделал еще шаг.

– Гром, остановись! – закричали оба разбойника, бросив весла. – Веда может прогневаться.

Однако, Соболь больше не стал надеяться на рассудок бандита и, оттолкнувшись, прыгнул за борт, в сторону берега. Он проплыл под водой несколько метров и только потом вынырнул. К его удивлению, здесь оказалось мелко, ноги уперлись в дно, он поднялся – вода доходила ему до подмышек. Лодку уносило от него.

– Ну, вот, – захохотал Гром. – все и решилось! Вы видели? – он повернулся к Трясучке и Найту. – Он сам выпрыгнул, мы его и пальцем не тронули.

Те молчали. Гром спрятал саблю в ножны и бросил в Радана, она не долетела и ушла под воду в метре от него. Соболь сразу нырнул и через секунду нащупал на песке оружие. Когда он вынырнул, лодка была все еще не далеко. Разбойники опять схватились за весла и удерживали лодку, не давая ей сплавляться.

– Счастливого пути! – издевательски крикнул Гром и бросил в юношу его мешок. – Надеюсь ты скоро сдохнешь где-нибудь.

Он отвернулся и скомандовал своим людям:

– Вперед, ребята! К тому берегу!

Мешок упал совсем рядом и покачивался на воде, Соболь потянулся и ухватил его. Еще минуту постоял, смотря как лодка наискось режет фарватер, уходя все дальше и дальше, потом повернулся и побрел к берегу, осторожно нащупывая дно. Жизнь продолжалась, и надо было придумывать, каким образом добираться до Серебримуса.

История вторая      

Беглецы. Лесная. Схватка в лесу.

Эльфенок был один! Этого не может быть! Девочка присела за куст, и со страхом огляделась. Вечно ей не везет. Вот теперь ещё и это.

Вечнозеленые папоротники своими рублеными листьями прикрывали её от маленького светлорождённого. Она тихонько стала осматриваться – как бы выбраться отсюда, пока он её не заметил. Девочка уже совсем было собралась уползти, но странный звук заставил её остановиться. Маленький эльф плакал! Это было уже слишком!

Все последние дни – почти неделю – её жизнь становилась только всё хуже и хуже. Хотя, сначала она думала, что ей повезло. Когда ночью на их маленький караван напали, и не разбираясь начали всех убивать, она тихонько выползла из-под телеги, где спала и змейкой скользнула в лес. Чутье подсказало ей, что не надо убегать. Недалеко от дороги наткнулась на полусгнившую колоду. С трудом втиснувшись под неё, так и пролежала до рассвета. Сырая земля быстро забрала тепло, но даже когда стихли последние звуки скоротечной расправы, она не пошевелилась.

Рассвет наполнил лес кустами, деревьями, травой и птичьим посвистом. С трудом заставляя застывшее тело двигаться, девочка выбралась из-под бревна. Некоторое время она соображала, где находится дорога, потом неверными застывшими шагами двинулась туда. На лесной дороге всё было вытоптано. Человеческие и лошадиные следы взрыхлили даже сырые обочины. Валялись обрывки какой-то одежды. На кусте – на длинных стрельчатых листьях – она заметила бурые пятна крови. И все – ни людей, ни лошадей, ни телег.

Заплакав, она пошла в ту сторону откуда они приехали. Хотя, наверное, там откуда они сбежали несколько дней назад, не осталось уже ни знакомых домов, ни отцовской кузницы, ничего из того, что составляло её жизнь в предыдущие двенадцать лет.

Их деревне не повезло – она оказалась на пути сначала отступающего войска людей, а через день – два должна была оказаться на пути наступающей армии орков. После того, как вначале войны отец ушел с дружиной их князя, они с бабкой – матерью отца, вели хозяйство вдвоем. Каждый раз, когда через село проходила воинская колонна, Марианна выходила к забору и вглядывалась в лица проходящих мимо ратников. Понимая, что не может отец проходить мимо дома, и не зайти, она все равно ждала, а вдруг появится родное лицо. Вдруг грозный князь просто не разрешает ему выйти из строя.

Приходя после этого домой, она тихо садилась в уголок и плакала, так, чтобы не увидела старая. Бабка, ждала также как и внучка, но не показывала этого. В очередной раз увидев, что надежды не оправдались, она начинала кричать на девочку, что нечего шляться, когда дома дел невпроворот. Марианна не обижалась. Бабка ругалась не со зла, а из-за того, из-за чего плакала она сама.

В этот раз отступавшие были особенно злые. Они приказали всем бросать хозяйство и уходить пока не поздно. Придут орки – они никого не пожалеют. Старуха помнила ещё прошлую войну, и сразу начала собираться.

– Не дай тебе бог, увидеть то, что видела я во время прошлого нашествия. Что творят они, такое человеку и придумать не под силу. А ихним колдунам, завсегда для колдовства дети нужны. Сразу тебя заберут. Нет, запрягаем мерина и уезжаем. Переждем где-нито, а там глядишь, соберутся наконец князья, да и прогонят нелюдей. Отец вернется, и мы вернемся.

Так и оказались они в небольшой колонне, отставшей от основного потока беженцев. Кто напал на них ночью, Марианна не поняла. Да и какая разница. Только бабку жалко. Девочка опять всхлипнула. Это была единственная родственница, кроме пропавшего в вихре войны отца. Соседи говорили, что где-то есть родственники умершей при её рождении матери; говорили, что они чуть ли не князья, но ни отец, ни бабка никогда не вспоминали о них.

Прошагав пару часов по лесной дороге, девочка почувствовала, что желудок все больше начинает заявлять о своих