тому же Дань Чуньцю проявлял глубокую преданность и все делал ему во благо. Но если своими действиями он принесет Крошке страдания и заставит ее печалиться, дело примет совершенно иной оборот.

– Вы отказываетесь отводить войско, но продолжение смертельного побоища приведет лишь к бессмысленным жертвам. Не будем ставить владыку в затруднительное положение и определим, за кем останутся артефакты, с помощью поединка. Что скажете?

Внезапно до присутствующих донеслась речь, полная благородства и изысканности, произнесенная голосом спокойным, не громким и не тихим. Это был Дунфан Юйцин!

– Дунфан! – Хуа Цяньгу изумленно посмотрела на него.

Тот заключил девочку в объятия и потеребил пучки ее волос:

– Косточка, не бойся. Я тебе и остальные божественные артефакты достану.

Хуа Цяньгу недоумевающе уставилась на него, но, заметив в его бездонных глазах лукавый огонек, почему-то почувствовала полное спокойствие.

Дань Чуньцю только теперь заметил, что, похоже, Ша Цяньмо очень благосклонно относится к девчушке с горы Чанлю и как будто всякий раз появляется на поле боя именно ради нее. Недавно дошедшие до него от Мо Сяошэн сведения о потере Небесных Цепей и Колокольчика Обманчивых Грез и об убийстве Цуй Вэя лишь укрепили его догадки. Но как-никак артефакты сейчас находятся в треножнике-хранилище девочки. Поскольку владыка так благоволит ей, точно не позволит вырвать ее сердце и легкие, чтобы добраться до цели. Если бы нашелся способ заставить ее собственноручно отдать артефакты, разумеется, было бы прекрасно. Поэтому он громко спросил:

– И как вы хотите состязаться?

Ло Шии, Ни Маньтянь, Цин Шуй и ученики горы Тайбай отошли назад и выстроились в линию. Дунфан Юйцин передал девочку Ло Шии. Все смотрели на него, совершенно не понимая, откуда он взялся. На первый взгляд он казался самым обыкновенным ученым, в теле которого, очевидно, не было и капли духовной силы. Однозначно не совершенствующийся. Однако раз Хуа Цяньгу доверяла ему, ни у кого не было возражений.

Прислонившись к груди Ло Шии, девочка шепотом спросила:

– Наставник… Он скоро придет?

Ло Шии видел, до какого состояния она себя довела, отчего сердце его болезненно защемило. Он старательно закивал:

– Скоро, уже совсем скоро.

Дунфан Юйцин медленно сделал несколько шагов вперед, размахивая бумажным веером, с достоинством правителя, вершащего судьбу народа.

– Если я не ошибаюсь, у вас на руках сейчас три артефакта: Тушечница Невозврата, Зонт Изгнанного Бессмертного и Треножник Изначального Гадания. У нас же есть Небесные Цепи, Меч Сострадания к Жизни и Цинь Лунного Сияния. Давайте каждая сторона выберет на каждый из трех поединков по одному представителю. Выигравшие два из трех поединков смогут забрать артефакты противника. Как вам такое?

Дань Чуньцю холодно усмехнулся:

– Хорошо. Договорились.

Дунфан Юйцин рассмеялся:

– По рукам! Владыка, рассудите нас.

Они вдвоем одновременно посмотрели на застывшего в воздухе с нахмуренными бровями Ша Цяньмо. Тот слегка кивнул.

После недолгих размышлений Дань Чуньцю сказал:

– Куан Етянь, в первом поединке участвовать будешь ты. Кого вы пошлете?

Совершенствующиеся огляделись. Многие были ранены: в конце концов, они провели ночь, сражаясь не на жизнь, а на смерть. К тому же никто из них не мог сравниться с Куан Етянем. Поскольку этот поединок касался божественных артефактов, проиграть нельзя было ни в коем случае. Только Ло Шии собрался выступить вперед, как заговорил Дунфан Юйцин:

– Не могу похвастаться талантом, но готов принять первый бой.

– Дунфан, ты не владеешь магией!

Хуа Цяньгу и Тан Бао пришли в смятение. Они знали, что Дунфан умело пользуется всякими хитростями и обладает исключительным мастерством. Но в реальном бою разве сможет хилый ученый противостоять нечисти? Хуа Цяньгу никак не могла позволить ему рисковать ради нее жизнью!

Дунфан Юйцин обернулся, подмигнул девушке и ласково улыбнулся. Сердца людей согрелись теплом, и почему-то у всех появилась уверенность в нем. Куан Етянь взлетел в воздух, с высоты окинул его взглядом и рассмеялся:

– Тебе, простому смертному, дома не сидится? Зачем вмешиваешься в дела горы Тайбай?

Дунфан Юйцин сложил руки в знак приветствия[159] и произнес:

– У вашего покорного слуги тоже не было иного выбора. Вы возглавляете десять оборотней, обладаете необычайной духовной силой, славитесь своими боевыми подвигами, да и в искусстве механизмов вам нет равных. Вам следовало бы руководить миром оборотней. Так почему же ныне вы с радостью готовы прислуживать другим, словно преданный пес?

Своими словами Дунфан надавил на больное место Куан Етяня. То краснея, то бледнея, тот с гневом выпалил:

– А тебе какое дело, мелкий паршивец! Говори, как хочешь состязаться? Чтобы потом не распускали слухи о том, что я младших обижаю, выбери способ, при котором смерть твоя будет легкой и быстрой!

– Посоревнуемся в том, в чем вы, господин, лучше всех остальных.

– Лучше всего я владею искусством механизмов. Неужели ты хочешь со мной в этом состязаться? Смех, да и только! Может, в духовной силе я некоторым уступаю, но в искусстве механизмов во всех шести мирах еще никогда никому не проигрывал. И ты осмеливаешься бросать мне вызов? Тебе что, жить надоело?

Дунфан Юйцин с прежним невозмутимым видом сказал:

– Пусть в магии я не силен, зато довольно неплохо владею искусством исчесления судьбы и механизмами восьми триграмм, а также разбираюсь в астрологии, предсказаниях, хиромантии и физиогномике. Господин, прошу…

Куан Етянь холодно усмехнулся и вытащил из треножника-хранилища восемнадцать фигурок размером с человеческий рост, плотно окруживших Дунфана со всех сторон.

– Эти деревянные истуканы невероятно крепкие: в огне не горят, клинком не разрубаются, не подвержены атаке магией и уж тем более не ведают боли. Даже Верховному совершенствующемуся с ними не справиться. Едва начав двигаться, без моего приказа они не остановятся.

Взглянув на восемнадцать выстроенных в формацию цянь и кунь[160] деревянных фигур, Дунфан Юйцин вытащил несколько причудливых металлических инструментов:

– Это построение уже давно устарело.

Никто толком не понял, как он выбрался из формации. Он сделал это не за счет магии или скорости, а благодаря необычному способу передвижения. За считаные мгновения он успел обменяться ударами с каждой деревянной фигурой в формации. После полученных ударов деревяшки захотели было продолжить бой, но, лишь сделав шаг вперед, тут же развалились, превратившись в груду щепок.

Все вокруг застыли от изумления, а Куан Етянь, широко раскрыв рот, не мог вымолвить и слова. Эти восемнадцать истуканов прошли с ним через сотни битв без малейших повреждений! Однажды он смог задержать самого Бай Цзыхуа в формации на сто с лишним приемов и тем самым сбежал от главы Чанлю. Но теперь этот человек за несколько мгновений разрубил их на части!

– Ты… Кто ты