желание задавила в зародыше. Предложение комиссара было логичным, только вот ректор Томас все больше уходил в отрыв. Мы плелись где-то сзади со всеми нашими возможностями, в то время как Томас успешно использовал свое преимущество: он ничего не обязан доказывать и объяснять, это наша задача. Даже если бы мы его взяли с поличным — почти с поличным. Это все равно ничего не меняло, не изменило бы, попади убийство и остальное на камеру. От обязанности доказывания нас не избавило бы и это.

— По-моему, он не скажет нам ничего нового, — пожал плечами Руперт. — У него удобная позиция. Сидит себе в камере, а мы тут крутимся…

Такое бывало. Но, как правило, так вели себя матерые преступники. Не ректоры Магических Академий, от которых максимум можно было бы ждать неуплату налогов или нарушение правил дорожного движения.

— А кто-то проверял, какие запросы в магнет делал Томас со своего рабочего места? — спросила я. — Через рабочий ноутбук?

— Да, конечно, — отмахнулся Руперт. — Много разного, но ничего подозрительного. Он даже обзоры фильмов и новости не смотрел.

— Зато, может быть, читал книги? — предположила я.

— Может, и читал…

Настроение у него упало до нуля. Комиссар тоже выглядел скверно, только доктор Меган чему-то улыбалась. Я надеялась, что не нашим неудачам.

— Мы можем, конечно, перечитать все, что читал Томас, но времени у нас не так уж и много, — вздохнул комиссар. — А точнее — его нет совсем. Если мы хоть что-то не найдем до завтрашнего дня — будет плохо. Я не знаю, что взбредет в голову королеве.

Я тоже не представляла, что взбредет в голову королеве, зато кое-что взбрело мне.

— Доктор, — позвала я, — кое-кто считает, что Томаса спровоцировала жена.

Комиссар закашлялся.

— Кто считает? — уточнила доктор Меган. — И разве это как-то повлияет на ход следствия?

— Нет, — сказал комиссар. — Но это условный мотив. Правда, если это и так, то с одним мотивом мы все равно далеко не уедем. Слишком много вопросов, ответы на которые мы можем и не найти. Например, где руки и где Томас научился так ловко их отрезать.

— Я поняла из отчета, что Томас, возможно, не рассчитал силы и время при эротических играх, — доктор Меган удивилась, но не сильно. — Непреднамеренное убийство. Но точно так же это не исключает, что он обставил умысел как неосторожность, почему нет. Так кто считает, что его довела жена, и почему?

Мы переглянулись. Я успела подумать, что сейчас грянет буря: как только доктор Меган услышит имя Брента. Но я ошиблась.

— Брайан Брент, — наконец сказал комиссар и выжидательно посмотрел на доктора. Наверное, тоже ждал ураган.

— Брент? — вот теперь она действительно была удивлена. — Он же уволен, слава Создателям.

— Ее величество посчитала, что он — единственный, кто сможет справиться с этим делом. — Вышло у комиссара неубедительно. — Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем. Я и так выгляжу как дурак, даже перестал смотреть в зеркало.

Доктор Меган в своей манере немного помолчала.

— Очень типично для Брента, — произнесла наконец она и посмотрела почему-то на меня. Это было несправедливо, я точно так же не терпела его, как и все остальные. — Он делает выводы на основании собственных впечатлений, и что для него обычно — он, как правило, не смотрит на улики, что бы они ни говорили.

— Сейчас наши улики не то чтобы противоречат его версии, — недовольно заметил комиссар, — и версия сама по себе так, не хуже других, непонятно только, почему Брент с ней так носится. Если бы он настаивал на невиновности Томаса — я бы понял, но он напирает, что Томас определенно виноват. Но — спровоцирован.

Комиссару явно не хватало данных. Как мне ни было неприятно, но стоило дополнить его рассказ.

— Знаете, с чего он начал, доктор? — Я сглотнула. Проверки у психиатров я проходила регулярно, как и все сотрудники Королевской Магической Полиции, но вот так, при свидетелях, а точнее — при людях, которые были в звании выше, чем я, к тому же один был моим начальником, не приходилось. — Он сказал, что я слишком женственная и он считает это недостатком. Удивлялся, что я вожу машину, а не кэб. Что я выбрала ту профессию, которую выбрала. Сказал, что Таллия Кэролайн была резкой и грубой. Что она пыталась доминировать над мужем. И, — тут я перевела дух, — Брент даже явился ко мне домой.

— Зачем? — спросил комиссар так, словно это было в порядке вещей: приходить домой к коллегам по работе без приглашения.

Я не сразу сообразила, что ему на это ответить.

— По делу, — нашлась я. — Рассказал, что узнал о Таллии — сейчас мы все это тоже знаем, только наши выводы более объективны. Да, он еще негативно отнесся к тому, что я не готовлю. А сначала — сначала он полагал, что у Таллии был любовник. Его слова: «Если у женщины есть голова на плечах, у нее всегда будет любовник», а у мужчины должно быть осознание того, что он единственный. Иначе он уходит к другой.

Я услышала странные звуки и обернулась: Руперт деликатно смеялся в кулак. Комиссар тоже довольно оскалился.

— Перестаньте, — попросила я, — иначе я решу, что вы смеетесь надо мной. Это обидно.

— Никто не смеется над тобой, Сью… — отмахнулся комиссар. — Просто мы вспомнили Брента. Да, его любимые фразочки. А ему далеко не всегда доставались дела, в которых он мог проявить свои взгляды.

— Помню я один суд, — внезапно сказала доктор Меган. — Как это было давно, там тоже было непреднамеренное убийство. Хотя причинение телесных повреждений средней тяжести было очень регулярным. И помню, как Брент доказывал — ой, доказывал — громкое слово, веселил весь Королевский Суд, уверяя, что свидетель по делу совершенно нормальный.

Об этом и Руперт, и комиссар уже упоминали, мне сделалось любопытно. Комиссар то ли понял, что настал подходящий момент, то ли просто сам что-то запамятовал, то ли удачно сделал вид, потому что он поморщился:

— Что-то припоминаю, но смутно…

— Да нечего там припоминать, — проворчала доктор Меган. — Я освидетельствовала свидетеля, который, как установило следствие, в течение нескольких лет