обращение к нему не заботит. И многие из его приближенных обращаются к нему по имени — ничего против господин не имеет. Иначе, зная его нрав, давно бы одернул всех.

— Мы с тобой — не остальные, — отрезала девушка-нежить. — Для нас он сделал куда больше, чем для этих самых остальных… И из-за них он не рискует получить врага в лице Священного Синода и косые взгляды от остальной имперской аристократии. Так что и уважения мы должны проявлять больше. Кстати, как продвигаются дела с твоим развитием? Ты сумел усилить «Лик Смерти» с помощью трофейных кристаллов?

Лик Смерти — атакующее заклинание рыцарей смерти, в полной мере доступное лишь лучшим и сильнейших из тех, кто находился на седьмом ранге. Непригодное для использования против другой нежити, оно служило убойнейшим аргументом против любых иных противников — от живых существ до духов. Что артефакты, что сложная магическая техника, что пилотируемые големы и боевые суда, да даже магическая техника, не имеющая живого пилота, вроде обычных боевых големов, столь распространенных в армиях САСШ и Британии — Лик Смерти годился против всего и против всего был чудовищно эффективен. Правда, использовать его в бою слишком часто Андрей был не в состоянии — каждое применение мало того, что поглощало немало маны, так ещё и сильно напрягало его ауру и энергетику. Чаще раза в пять минут использовать это заклятие рыцарь смерти не мог — и это в том случае, если в перерыве между двумя использованиями он ничего больше не делал.

Однако получившая все сокрытые в ней бывшим хозяином знания Алена знала, как улучшить эти показатели. Кристаллы Смерти, с заключенной в ней жизненной энергией, которые в товарных количествах удалось добыть в качестве трофеев и которых Андрею хватит ещё на десятки лет непрерывного поглощения, плюс несколько десятков наложенных девушкой заклятий позволяли ему медленно, но верно улучшать результаты в этом вопросе.

Возможности достичь ранга Мага Заклятий у Андрея, благодаря прорве захваченных после Нежатиной Нивы трофеев, теоретически имелись. С помощью Аристарха и Алёны, разумеется, и, возможно, Благословленного Тьмой, когда тот войдет в силу, но не в ближайшие годы. На то, что бы подготовить к подобному скачку рыцаря смерти, им требовалось очень многое в нем доделать, довершить и изменить, а это была воистину высшая магия — внести изменения в его конструкцию было куда сложнее, чем создать с нуля нового рыцаря. Однако лет за двадцать-тридцать неспешной, аккуратной и осторожной работы подобное станет возможным… Впрочем, у Андрея впереди вечность, как и у Алены. Да и у их господина, судя по его обмолвкам о девятом ранге, так что спешить было некуда. Пока же изменения вносились очень плавно и осторожно, и занималась этим Алёна.

— На четыре процента, — подтвердил рыцарь смерти. — Всего лишь за четыре. По проценту после каждого сеанса, и я думаю так будет продолжаться хотя бы пока я не удвою результат.

— Отлично, — кивнула девушка. — Ладно, пойдем обратно. Господин велел быть готовыми к возможной атаке кровососов, и у меня строгий приказ — защитить город и нового вассала господина. Надо быть наготове, так что сейчас поглотишь малый Кристалл Смерти. И будешь поглощать по одному такому каждые три часа — хочу, что бы ты был на пике сил до возвращения господина.

Андрей лишь почти по-человечески изобразил тяжелый вздох, шагая следом за девушкой. Он итак сейчас был полон сил, но поглотив малый кристалл смерти в таком состоянии, не будучи при этом раненным и не направляя его энергию на попытки саморазвития, он позволит этой силе на несколько часов расширить объем собственного резерва на добрую треть. Ценой за это служили весьма неприятные болевые ощущения, от которых не спасало даже то, что рыцарь смерти уже давно мертвец. Однако спорить с Алёной могучий воин не рискнул, давно успев изучить упрямый характер своей более могущественной товарки.

— Слушай, а можно, скажем так, личный вопрос? — поинтересовался телепатически рыцарь смерти.

— Личный? Интересно… Ну давай, спрашивай, — таким же методом ответила Алена.

— Твое отношение к господину… Оно всегда было странным, начиная с первого дня, как ты стала его вассалом, — начал он. — Но затем, пока мы летели через Сибирь, оно начало меняться ещё сильнее. Эти ваши сеансы, когда он что-то с тобой делал каждые несколько дней, а ты потом ходила и странно на него глядела, то с гневом, то с ненавистью, то чуть ли не с любовью… А в последний раз так вообще чуть не потеряла себя, свою личность. Что ты после всего этого думаешь о господине и что чувствуешь к нему? В тебе не осталось злости за муки, которые он вынудил тебя пройти ради этой силы?

Ответила Алёна не сразу, задумавшись над словами друга и обдумывая свой ответ. Задай эти вопросы не Андрей, а кто-нибудь другой, она бы, скорее всего, послала любопытствующего глубоко и надолго, а то и затрещину для ускорения добавила, ибо тема была слишком личной, слишком интимной для девушки. Но к Андрею она относилась иначе, чем ко всем прочим, кого знала и с кем общалась. Он был единственной нежитью среди вассалов господина, помимо неё самой, что сильно сближало обоих. Нет, здесь, среди тех, кто служил Николаеву-Шуйскому во время Магаданской кампании, никто не смотрел на них косо, наоборот, они были для них боевыми товарищами, не раз выручавшими на поле боя. Ну а то, что нежить… Так у все свои недостатки. Вон, у соседа по палатке Паши ноги воняют так, что никакие попытки их отмывать вечером не помогают — куда худшая особенность организма, чем быть высшей нежитью.

Но всё равно — они были нежитью, и они сильно отличались от остальных. Косых взглядов, особенно от переселенцев, потерявших родных и близких от рук нежити, тоже хватало. К тому же Алена была в курсе, что это именно по просьбе Андрея господин вообще решил согласиться на поединок, где ставкой была её свобода. Сам господин хотел отказаться и напасть на врага…

— Во мне нет ни капли злости по отношению к нему, — наконец ответила она. — И что бы он не сделал, я никогда не смогу испытывать к нему злости и уж тем более ненависти. Как ты и сам прекрасно знаешь, мы, нежить, почти полностью лишены положительных человеческих эмоций и обладаем лишь многократно усиленными отрицательными. Гнев, ярость, ненависть, зависть, жадность? Пожалуйста, сколько угодно, особенно первые