В течение нескольких долгих мгновений единственным звуком был шум падающего дождя. Если бы причина не была столь ужасной, я бы получил массу удовольствия от испуганного выражения лица Северной Звезды. "А что с бывшим оруженосцем?" - спросил Поларис, подталкивая Алекса ногой. "Какое решение ты вынесешь в его отношении?"

"Как ты заметил, он не был Гостем".

Поларис закатил глаза, но протестовать не стал. Он резко кивнул Стрельцу, и она нехотя убрала нож с его шеи. Алекс поднялся на ноги, в его голубых глазах появился убийственный холодок, когда он посмотрел на Лучницу.

"Попробуй, щенок, - поддразнила Стрелец, вертя изогнутый нож в левой руке.

"Алекс, - гаркнул Орион, и железное предупреждение превозмогло боль в его голосе. Мой друг не отвел взгляда, а направился ко мне, его тело было прямым, как доска. Я поднялся ему навстречу, и мы стояли бок о бок, пока лучшего из нас заковывали в цепи и уводили. Мое сердце разрывалось так, как это бывает только с братьями и клятвами на крови. Младшие нефилимы столпились вокруг Охотника, обнажив мечи. Даже связанного и безоружного Охотника они все равно боялись.

Несмотря на предупреждение Ориона, я все еще чувствовал себя как кастрюля с водой при температуре 211 градусов, находясь на волосок от того, чтобы закипеть от ярости. Моя рука так крепко сжимала рукоять меча, что начала неметь. Но я послушался своего наставника, стоял там и смотрел им вслед, чувствуя себя более проклятым, чем когда-либо прежде.

"А что насчет Дойла?"- спросил я, вспомнив, как Алекс говорил мне, насколько важна секретность. "Он раскрыл себя перед смертными. Сколько людей видели его в освобожденном виде и расскажут всему миру? Ущерб, который он нанес Конгрегации, неисчислим..."

"Разве ты не почувствовал завесу, которая была наброшена на это место, пока он летал?"- мягко спросил Поларис, немного совладав со своим страхом. "Никто за ее пределами не видел его, и никто из тех, кто был внутри, не поверит. Это запомнится как еще одна трагедия, разыгранная людьми".

"Не знаю, думаю, гигантская туша дракона может послужить подсказкой", - язвительно ответил я.

"Неужели?" - надменно пробормотал Северная Звезда. Что-то в его голосе заставило меня оглянуться на массивное тело Дойла. С отвращением я понял, что оно начинает разжижаться. Его передние лапы превращались в ужасающую черную кашицу, словно растворенные кислотой. Если так будет продолжаться и дальше, дракона не удастся найти.

"Все великие дела требуют жертв", - пробормотал я, вспомнив слова Дойла, сказанные Самаэль. Дойл знал, что мертв, в тот момент, когда принял сыворотку. Она всегда предназначалась Драко, но его загнали в угол.

Один из охранников Конгрегации попытался забрать копье, но я остановил его окриком. Я с вызовом поднял горящий клинок, и он отступил на шаг.

"Прекрати, смертный, - скучающим тоном вздохнул Поларис.

"Двор Одуванчиков имеет преимущественные права на Аскалон", - заявил я, не желая отступать. Какая-то безумная, охваченная паникой часть меня подумала, что если я не могу спасти своего друга, то, по крайней мере, могу спасти одно из его орудий. Это было не то же самое, но все, что у меня было.

Поларис посмотрел на меня и бросил взгляд через плечо, где все еще скрывалась Доун. Он пренебрежительно махнул охраннику рукой, отгоняя его от лежащего на земле копья. "Могу я порекомендовать хранить его в хранилище?" - проворчал он. "В чужих руках оно может быть опасным."

"Я знаю, куда его засунуть", - пробормотал Алекс рядом со мной.

"Я тоже могу придумать пару мест, куда бы хотел его засунуть", - согласился я, глядя на Полариса.

Поларис не соизволил ответить на наши оскорбления. Он покачал головой и отвернулся, следуя за своими собаками, которые тащили Охотника в тюрьму. Алекс сердито шагнул вслед за Поларисом. Я протянул руку и схватил друга за плечо, с ужасом осознавая, что теперь мы остались вдвоем.

"Пока нет", - пробормотал я под нос.

"Пока нет", - согласился Алекс после долгого молчания. Наша клятва мести не нуждалась в дополнительных словах. Скрепленная кровью, честью и верностью, она могла быть высечена в камне. Что бы ни случилось, у меня был один важный пункт в моем списке дел, прежде чем дьявол придет за моей душой.

Конгрегация Созвездий отступила, и мы позволили им уйти. Вдалеке послышался вой сирен, когда смертные начали приближаться к ситуации, которую они никогда не смогут понять. Я подумал, отдаст ли Рихтер мне должное за то, что я попытался предупредить его об этом.

Эш прошла мимо, коснувшись меня кончиками пальцев в знак утешения, и подобрала Аскалон с того места, где он горел на асфальте. Перекинула длинное оружие через плечо, как солдат континентальной армии, и направилась обратно к сестре.

Я стоял и смотрел, как они уводят моего друга, и чувствовал себя опустошенным. Несмотря на небольшие победы на конвенции, трудно было представить, что эти выходные могли сложиться еще хуже. Охота была распущена, Драко собирались освободить, а нашего друга запереть вместо него.

Орион, закованный в цепи, исчез за углом, и мне показалось, что солнце село за горизонт, погружая мой мир во тьму. Я не знал, когда снова будет светло.

Глава 37

Предоставленные сами себе, мы с Алексом пробирались под проливным дождем к парковке, на которой приютился верный минивэн. Пылающий меч в моей руке привлек несколько странных взглядов, но люди решили, что это очень впечатляющий элемент костюма, и оставили меня в покое.

Мы молча страдали во время нашей прогулки. Дождь сделал почти невозможным нормальный разговор, и никто из нас не хотел ничего говорить громко. Ярость неба эхом разносилась по многоэтажному зданию, как заунывный рев, пока мы шли по ряду к месту нашей парковки.

Место рядом с фургоном сейчас пустовало. Мотоцикл Ориона лежал где-то рядом с телом Дойла. Наверное, надо что-то с ним сделать, хотя к тому времени, когда он освободится от хватки Тартара, тот превратится в ржавый антиквариат.

Алекс открыл заднюю дверь, и я осторожно положил меч. В глубине души я боялся, что пламя распространится и подожжет машину Алекса, но огонь, казалось, мог отличить друга от врага - или, в данном случае, обивку салона от врага. Орион не отдал мне ножны для клинка, так что мне предстояло придумать, как лучше хранить его, пока он будет ждать его возвращения. У меня было предчувствие, что он переживет разрушительное воздействие времени гораздо легче, чем