Я послушался отца.

Когда на меня обрушился поток, я глубоко вздохнул - так же, как делал это, когда подзаряжал Уиллоу в Стране Фейри. Пламя охватило меня, и я приветствовал его. Вместо того чтобы выталкивать его силой Уиллоу, я втянул его в себя.

Мои легкие горели. При каждом вдохе казалось, что в бронхиолах у меня образовались вулканы, извергающие огонь и пепел. Я кипел, но не горел. Жар внутри моего тела усиливался, чтобы соответствовать теплу, исходящему снаружи, что частично облегчало дискомфорт, но не полностью.

Нападение Дойла продолжалось. Весь мой мир состоял из оттенков красного и оранжевого. Но я все равно втягивал в себя пламя. Давление нарастало, пока мое тело пыталось сдержать всю силу, которую я поглощал. Беспокоясь, что вот-вот лопну, я использовал Уиллоу, чтобы выжечь излишки пламени из правой руки, как из носика чайника.

Как раз в тот момент, когда мне показалось, что я не смогу удержать больше ни унции магии, атака Дойла прекратилась. Его шквал пламени угас, и я оказался в центре обугленного участка земли, руки горели ярким пламенем, клинок Ориона все еще был крепко зажат в моей руке. У драконов большие тупые морды ящериц, которые плохо передают человеческие эмоции, но я воспринял приоткрытый рот дона при виде меня невредимого как показатель шока. Во мне полыхал огонь ярости на этого дракона, который пришел в мой город, причинил боль моим друзьям и убил моих людей. Внезапно я осознал, что смотрю на дракона на уровне глаз, вместо того чтобы поднять на него взгляд. Испугавшись, я поглядел вниз и обнаружил, что парю в дюжине футов над землей.

Это было что-то новенькое.

Что еще более удивительно, я заметил, что горят не только мои руки. Все тело было окутано густым, яростным пламенем Уиллоу. Дождь с шипением превращался в пар, падая на меня. Под моими ногами стояла Эш, смотря на меня с благоговением.

"Хе-хе-хе", - гоготнула Уиллоу, ее голос звенел с необычной силой.

Сила дракона пела в моем теле, когда я уставился на хищника. В широко раскрытых глазах Дойла промелькнул страх. Видимо, он не привык к тому, что кто-то крадет его огонь. Возможно, я был вторым пришествием Прометея. Но он никогда не использовал пламя богов, чтобы сжечь их. С диким рычанием я отвел назад кулак, все еще сжимавший рукоять меча Ориона, и выбросил его вперед со всей силой, на которую был способен.

Из моего кулака, минуя клинок, вырвался ослепительный луч огня. Луч врезался в челюсть Дойла и свалил его с ног, швырнув по улице, словно пластиковый стаканчик, попавший в торнадо. Он перекатился несколько раз, прежде чем затормозить в тридцати ярдах от меня.

В рептилоидных глазах Дойла больше не было шока, они смотрели на меня с холодной злобой. Подавляющее давление, накопившееся во мне, уменьшилось, но в баке все еще оставалось горючее.

Не давая ему времени опомниться, я выбросил перед собой оба кулака и пустил второй луч, более широкий, чем первый. Он врезался в Дойла, отбросив его назад.

Я держал атаку так долго, как только мог, направляя весь украденный огонь, который был в моем распоряжении. Я вложил всю свою злость и бешенство в драконий огонь в своем теле и послал его сжечь своего хозяина. Я даже не заметил, что начал опускаться, пока мои ноги не коснулись асфальта. С шипением мой луч замерцал и погас. Я посмотрел вниз и увидел, что больше не охвачен пламенем.

Я был просто Мэтью Карвером, бывшим Оруженосцем Охоты.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда я пытался отдышаться. У меня было такое чувство, будто я только что пробежал три марафона одновременно. Дойл все еще стоял на ногах, но на его красно-оранжевой чешуе виднелись подпалины, а спереди на груди и на лице - черные пятна и обуглившаяся кожа. Я почувствовал какое-то дикое удовлетворение, увидев, какие разрушения ему причинил.

Я бы испытал еще большее удовлетворение, если бы он умер, но нищим выбирать не приходится.

Дойл издал яростный рык и сгруппировался, готовый к нападению. Полагаю, он решил, что моя способность поглощать его огонь будет не так уж полезна, если он перекусит меня пополам. Я не мог поспорить с его логикой.

Прыжок дракона прервал рев другого рода. Черный мотоцикл, управляемый Охотником, выскочил на перекресток позади меня. В правой руке он держал Аскалон, копье Святого Георгия, освобожденное от ножен, его пылающее острие указывало в темное небо, как у рыцаря древности, только у него было значительно больше лошадиных сил.

Оружие запульсировало, выплескивая свою ярость подобно волне. Я почувствовал, как оно захлестнуло меня, но не я был его целью, и оно с огромной силой врезалось в Дойла. Дракон, казалось, отшатнулся на шаг назад от ментальной атаки реликвии. Возможно, мне показалось, но я отметил, что теневая завеса, окружавшая нас, подернулась рябью от его толчков.

Мое сердце забилось при виде друзей, которые снова пришли спасти меня. Действительно, кавалерия, подумал я. Алекс крепко вцепился в спину Ориона, когда они с визгом тормозов остановились рядом. Глаза моего друга расширились при виде меча в моей руке.

"Прочь, - крикнул Орион, не сводя черных глаз с дракона. Младший нефилим поспешил выполнить приказ и прыгнул ко мне, сжимая штурмовую винтовку так, что побелели костяшки пальцев.

"Рад, что ты не умер", - заявил Алекс, все еще глядя на мою не обожженную руку, сжимающую клинок нашего бывшего наставника.

Орион не дал нам времени на то, чтобы успокоить нервы болтовней. "КРОМ КРУАХ!" - взревел он, сверкая темными кинжалами в дракона, стоявшего дальше по улице. "Приди и встреть свой конец".

Дойл, или как там его звали на самом деле, казалось, был только рад встретиться с Охотником лицом к лицу. Его огромные глаза с яростной ненавистью смотрели на огненное копье Святого Георгия. Дракон издал оглушительный рев и прыгнул вперед, сокращая расстояние между ними. Орион нажал на педаль газа своего мотоцикла. Заднее колесо закрутилось, и мотоцикл повело в сторону, когда он на несколько секунд удерживал передний тормоз. Затем он со страшной силой рванулся вперед, отправив Охотника в полет, словно пулю, убивающую дракона.

Земля задрожала, когда чудовище помчалось навстречу рыцарю. Пылающий наконечник копья святого опустился, вытянувшись перед Орионом, словно перст правосудия, указывающий на Дойла. В последнюю секунду Орион повернул свой мотоцикл вправо, избегая удара когтей чудовища. Отклонившись в сторону, он взмахнул копьем, и его раскаленное лезвие вонзилось