Так не двигаются, когда просто волнуются. Это было движение человека, который знает, где у него слабое место. Или где болело слишком сильно.

Музыка оборвалась. Последний аккорд утонул в реве зала. Ванесса, или же «Феникс», выдохнула, улыбнулась, поклонилась, принимая аплодисменты, и исчезла за кулисами. Свет сменился, сцена опустела, но внутри Давида напряжение только усилилось.

Он поднялся, коротко кивнув своим людям, и вышел из вип-ложи. За кулисами было людно, но он видел всё слишком ясно. Лирман. Высокий, уверенный, чересчур спокойный для человека, который якобы просто «бизнесмен». Он вручил Ванессе огромный букет — орхидеи, безвкусно дорогие, показательно роскошные. Она улыбнулась ему — тепло, искренне — и позволила взять себя за руку и увести через служебный выход. Они направились в сторону ресторана напротив.

Давид наблюдал несколько секунд, потом расслабленно двинулся следом, не ускоряя шага. Теперь всё происходило на его территории. Клуб, район, люди — всё здесь дышало его правилами. И если раньше Лирман мог прятать её, увозить, закрывать доступ, то сейчас… Сейчас он был гостем.

— Не вмешиваемся, — тихо бросил Давид, не оборачиваясь. — Пока.

Он смотрел в спину уходящей пары и думал только об одном: «Если она с ним добровольно — я это увижу. А если нет…»

Он чуть усмехнулся. Тогда Эрику Лирману придётся очень быстро понять, где заканчивается его влияние.

Шаги Давида по залу были почти неслышны — мягкий ковёр глушил звук, музыка и смех растворяли присутствие чужих людей. Его сопровождение осталось чуть поодаль, ненавязчиво, как тень, — ровно настолько, чтобы никто не сомневался: он здесь не один, но и не для показательной сцены.

Ванесса сидела боком к проходу. Она смеялась — легко, открыто, чуть запрокидывая голову. Тёмные волосы спадали на плечи, пальцы бездумно играли салфеткой, а в глазах было то самое живое, искрящееся тепло, от которого у Давида на долю секунды перехватило дыхание. С ним она так не смеялась. Это ударило неожиданно — глухо, в солнечное сплетение. Коротко. Больно. Он заставил себя не замедлять шаг.

Эрик что-то говорил, наклонившись к ней, и она слушала его внимательно, будто в мире сейчас существовали только они двое. Эта картина была слишком… правильной. Слишком домашней. Слишком чужой.

Давид остановился в паре шагов от столика.

— Давно не виделись, Ванесса, — холодно сказал он.

Глава 101

Имя упало между ними, как стеклянный шар, разбившись о тишину. Ванесса вздрогнула. Не театрально — резко, всем телом. Улыбка сползла с губ, пальцы сжались, салфетка смялась. Она подняла глаза и уставилась на него с неподдельным изумлением.

— …Вы… — она запнулась, моргнула, будто пытаясь сфокусироваться. — Простите, мы знакомы?

Эрик медленно посмотрел на людей Дзержинского, оценивая ситуацию, положив ладонь на край стола. Его взгляд стал внимательным, острым, оценивающим.

— Есть проблема? — спокойно спросил он, но в голосе уже слышалась сталь.

Давид не отвёл взгляда от Ванессы. Он изучал её лицо — каждую мелочь, каждую микрореакцию. В этих серых глазах не было узнавания. Ни вспышки памяти. Ни тени страха, который она не умела скрывать раньше.

Только растерянность. И… осторожность.

— Проблема в том, — медленно ответил Давид, — что ты сейчас смотришь на человека, который год искал тебя по всему миру.

Ванесса побледнела. Не сильно, но достаточно, чтобы это заметил только тот, кто знал её слишком хорошо.

— Эрик… — тихо сказала она, не отводя взгляда от Давида. — Кто это?

Лирман встал. Плавно, без резких движений, встал между ними, чуть закрывая её собой — жест почти инстинктивный.

— Это Давид Дзержинский, — произнёс он ровно. — И, боюсь, разговор с ним — не то, что тебе сейчас нужно.

Давид усмехнулся едва заметно.

— Решаешь за неё? — он перевёл взгляд на Эрика, впервые позволяя себе холодный интерес. — Или ты и имя ей тоже выбрал? А может рискнул и фамилию дать?

Ванесса резко поднялась со стула.

— Меня зовут Лана, — отчётливо сказала она, глядя Давиду прямо в глаза. — И если вы что-то путаете, то прошу… оставьте нас.

Тишина зазвенела. Давид смотрел на неё долгую секунду, потом медленно кивнул, будто соглашаясь с чем-то внутри себя.

— Конечно, — произнёс он негромко. — Мы ещё поговорим. Обещаю.

Он развернулся так же спокойно, как и подошёл, чувствуя на спине напряжённый взгляд Лирмана — и растерянный, колючий взгляд Ванессы. Лана. Имя резануло сильнее, чем он ожидал. Выходя из ресторана, Давид привычно закурил.

Пламя зажигалки на миг осветило его лицо — резкое, собранное, почти неподвижное. Он сделал медленную, глубокую затяжку, задержал дым в лёгких, будто надеясь, что вместе с никотином удастся втянуть в себя хоть какое-то объяснение происходящему. Не получилось. Он выдохнул, наблюдая, как дым распадается в холодном ночном воздухе. Реакция Ванессы… нет, Ланы — не нравилась ему категорически. Это не была игра. Не была попытка спрятаться. Не было ни той едва заметной вспышки узнавания, ни напряжённого замирания, которое невозможно подделать, если человек тебя помнит и боится. Она смотрела на него так, как смотрят на незнакомца, который вдруг нарушил границы — с вежливым страхом, растерянностью и желанием укрыться за тем, кому доверяешь.

Она действительно его не узнала.

В соседнем здании гремел концерт «Эскапизма» — басы били по стеклу, толпа ревела в унисон, где-то там Ария рвала зал, но Давид слышал всё это как сквозь толщу воды. Его мысли крутились вокруг одного.

Что она помнит? Где обрыв памяти?

Он вспомнил её движения на сцене — ту едва уловимую скованность, рефлекторное прикрытие бока. Травма или что-то иное? Однако, отчасти становилось понятным несколько вещей. И почему она спокойно рядом с Лирманом. И то, что не пыталась сбежать. Даже то, что она смотрела на него как на опору. Для неё Эрик был не похитителем, не игроком в чужой партии — он был тем, кто подобрал её с земли. Тем, кто дал имя, крышу, безопасность. В мире, где прошлое — чёрная дыра, человек, протянувший руку, автоматически становится центром вселенной.

Давид снова затянулся, глубже, до лёгкого жжения.

— Значит, вот как, — пробормотал он себе под нос.

Он перевёл взгляд на своих людей. Всё было под контролем: периметр окружён, выезды из города перекрыты, смены работают чётко. Если бы Ванесса вдруг решила исчезнуть — ей просто некуда было бы идти. Но силой… Нет. Он медленно стряхнул пепел. Сломать — легко. Вернуть — сложнее. Ему не нужно было, чтобы она убежала от Лирмана. Ему нужно было, чтобы она вспомнила, от кого она когда-то ушла, кому принадлежала её жизнь до того, как её стерли.

Давид