Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Она проходит мимо меня. — Ты помнишь, что я говорила тебе — о том, почему ударила тебя на Юдициуме?
— Конечно, — медленно отвечаю я.
Она поднимает что-то, лежащее у плиты. Медальон. Тонкий камень с выгравированным символом. Скарабей, кажется — я успеваю разглядеть мельком.
Она вешает его на шею трупа. Отступает.
Секунду ничего не происходит.
И вдруг мёртвые глаза распахиваются.
Я СМОТРЮ В ОЦЕПЕНЕЛОМ УЖАСЕ, КАК БЛЕДНАЯ КОЖА НАЧИНАЕТ натягиваться вокруг сухих ран, оставляя лишь тонкие, воспалённые рубцы. Труп Ангвиса хрипит, делая вдох, дёргается. Бьётся. Издаёт сдавленный стон, в котором нельзя не распознать острую боль.
— Ты в порядке? — Эмисса смотрит больше на меня, чем на мужчину. Я отступил на несколько шагов назад.
— Что за гниющие преисподни? — шепчу я. — Нет, Эмисса. Не в порядке. Что это такое?
— Это Некрополь. Настоящий Некрополь. Я рассказывала тебе про иунктии — так вот, Военное ведомство нашло некоторые артефакты до-Катаклизмовой эпохи, способные создавать их. Возвращать мёртвых к жизни, а потом эти мечи могут заставить их делать всё, что им прикажут. Говорить правду обо всём, что им известно.
Я молчу, не отрывая взгляда от чудовищной фигуры, прикованной передо мной. — Значит, если им действительно нужно что-то узнать от живого человека…
— Есть причина, по которой это место так засекречено.
— Могилы богов. — Я наконец отрываю взгляд от пленника и смотрю на неё. Мысли несутся вскачь. Явный соблазн для Военного ведомства злоупотреблять Правом рождения. Интересно, как часто они ему противятся. — Как ты добилась, чтобы меня допустили сюда?
— Не добилась. Веридиус поговорил с моим отцом. Были задействованы связи. — Её губы кривятся. — Преторианец не шутил насчёт ограничения по времени, а я уже бывала здесь — так что какие бы вопросы у тебя ни были, задавай их сейчас.
Я смотрю на неё. Проглатываю множество ошеломлённых возражений и поворачиваюсь обратно к пленнику. Его дыхание успокоилось, но хрипит он всё так же ужасно. Глаза широко раскрыты. Наполнены ужасом, который я читаю в них, встречая его взгляд. — Он вообще может говорить?
— Он может говорить.
Вэк. Я поворачиваюсь к мужчине. Смесь ужаса и ярости бурлит во мне, пока я смотрю в глаза трупа человека, убившего моего друга. — Как тебя зовут?
— Антониус… Пий. — Хрипло и надрывно. С болью. Слова вырываются с губ против воли.
— Ты Ангвис?
Кивок. Движение отчётливое.
Я бросаю взгляд на Эмиссу. — Ты уверена, что он обязан говорить правду? — Спрашиваю скорее для того, чтобы сделать паузу и взять себя в руки, чем чтобы убедиться.
— Правду — насколько ему известна. Правду с его точки зрения.
Я перевожу дух. Тошнота, мысли вскачь. По меньшей мере я пришёл сюда, чтобы подтвердить то, что сказал мне человек со шрамом на Юдициуме, — даже если правда, судя по всему, и без того разворачивается в политике Катена. И я хотел понять, каким именно образом Ангвису удалось посеять столь глубокие сомнения, опираясь лишь на показания одного-единственного пленника.
Теперь я знаю.
— Ангвис бросил тебя, не так ли. На Юдициуме. — Именно это и говорил Каллид. Что тот человек злился из-за того, что его оставили.
Покачивание головой. — Я… отстал. Случайно. Был только камень слежения за… Катеном. Знал, что они не уйдут, не… убив его.
Рядом со мной Эмисса хмурится, но я её игнорирую. — Но его там не было.
— Он… был там. — Тот выдыхает это со стоном. Едва слышный шёпот. — Я… заставил его заплатить… за Мелиор.
Я смотрю на него несколько секунд. Сердце падает. — Мальчик, которого ты… — Дыхание перехватывает. — Мальчик, которого ты пытал. Он разве не сказал тебе, что не является Катеном?
— Нет. Признал, что… является.
О боги. Каллид. Проклятый богами, отважный идиот.
Рядом со мной выражение лица Эмиссы искажается ужасом, когда до неё доходит смысл. Понимает, что произошло, и понимает, кто это такой, — и кладёт поддерживающую руку мне на плечо. Глаза мягкие и печальные. Она не знала.
У меня плывёт перед глазами, и я отворачиваюсь, просто дышу, пока не убеждаюсь, что могу удержать навернувшиеся слёзы от того, чтобы они не потекли.
— Как тебе удалось пробраться на Соливагус? — Мой голос слегка дрожит. Это злость, теперь, больше чем горе и больше чем потрясение от разговора с мёртвым человеком. Но мне нужно двигаться дальше, от этой линии допроса. Она ведёт лишь к боли. И такая возможность не представится снова.
— Подобрался на… корабле. Большом. Работает на Воле. Странного вида, переделанный. Обелиск вместо… мачты. — Он стонет и кашляет, хрипящий скрежет разносится по комнате. — Они перенесли нас над… Морской стеной на платформах.
Я изображаю удивлённую гримасу ради Эмиссы, хотя это не так далеко от моих догадок, учитывая уже имевшиеся у меня сведения. Нависалус. Релуция и её контакт, обсуждавшие использование корабля в качестве точки привязки. Я понятия не имею, как работает сама Морская стена, но из нашего разбора механики Трансвекта под руководством Прецептора Скита я знаю, что то, что описывает Антоний, возможно. Именно так его товарищам тоже удалось сбежать, полагаю.
— Как называлось судно?
— Название закрашено.
— Откуда вы отплыли?
— Остров Туайд.
[]Я хмыкаю. В Море Квуса, северное побережье Тенсии. Необитаемый. — Как Ангвис удалось раздобыть ресурсы, чтобы осуществить нечто подобное?
Его губа кривится. Зубы почернели от крупинок засохшей крови. — Катен. Сенаторы. — Некое скрытое злорадство, даже сквозь боль. — Ваши люди.
Я молчу. Видимо напрягаюсь, реагируя тщательно выверенными шоком и злостью на ответ, который знал заранее. Затем: — Что? Нет. Ты лжёшь.
— Он не лжёт, — тихо говорит Эмисса.
Я позволяю кулакам сжиматься и разжиматься. Притворяюсь ради Эмиссы, что медленно нарастает растерянная ярость. — Кто же тогда? Какие сенаторы? — рычу я.
Он качает головой. — Только… знаю, что нам помогали. Вещи, которые я слышал краем уха. Слухи. Мы шутили об этом. Иерархия… убивает своих. — Он смеётся. Захлёбывающийся, ужасный звук.
На этот раз мне не нужно притворяться, что злюсь на его реакцию.
После этого я задаю ещё несколько быстрых вопросов — те, которые Эмисса ожидала бы от меня, хотя результат мне уже известен. Может ли он опознать других Ангвис? Он говорит,
