авторы, однако, не сомневаются в рабском состоянии и самой Окрисии, и ее ребенка, по крайней мере, в первое время (Dion. Hal. IV, 1, 2–3; Flor. I, 1, 6; [Aur. Viet.] de vir. III. VII, 1). Дионисий Галикарнасский (III, 65, 6) называет Сервия Туллия чужеземцем (ξένος) и человеком без родины (απολις). Тот же Ливий (IV, 3, 12) вкладывает в уста народного трибуна 445 г. Г. Канулея речь, в которой он среди прочих примеров иноземцев, достигших в Риме самого высокого положения, в том числе царского, говорит и о Сервии Туллии, мать которого была пленной корникуланкой, ставшей рабыней, а, следовательно, не имевшего и отца[1436]. Сколь адекватно передал историк речь трибуна, сказать трудно. Если он все же относительно верно пересказал ее содержание (о дословном воспроизведении, естественно, нет речи), то уже в середине V в. представление о рабском происхождении Сервия Туллия не только существовало, но и было широко распространено[1437]. В некоторой степени с этим утверждением Канулея перекликаются сообщения, сохраненные некоторыми другими авторами. Фест (р. 154М), как кажется, передает версию о внебрачном рождении Сервия от некоего Тулла, наложницей которого была Окрисия[1438]. По Цицерону (de re р. II, 21, 37) отцом Сервия Туллия был не названный им по имени клиент Тарквиния, а сам будущий царь являлся царским слугой (famulus). То же самое утверждает Плутарх (de fort. Rom. 10). В другом произведении (Qaest. Rom. 74; 100) Плутарх просто упоминает как о всем известном о рабском происхождении Сервия. В Триумфальных фастах трижды упоминаются триумфы Сервия Туллия над этрусками, и он является единственным царем, в них упомянутым, который не имеет патронимика (CIL I, 453)[1439], и это явно перекликается со словами о nullus pater и связано с традицией о его рабском происхождении[1440]. Видимо, лишь позже, признавая рабское рождение будущего царя, авторы все же старались как можно более облагородить его рождение[1441]. Отсюда и переданное Ливием и Дионисием сказание о благородстве его отца.

Однако для авторов, пишущих уже в конце республики или при империи, было непонятно, каким образом раб мог стать царем. По словам Ливия (I, 39, 1–4), Танаквиль якобы увидела огонь вокруг головы еще маленького Сервия и, будучи знатоком всяких таинств и предсказаний, поняла его будущее предназначение и посоветовала Тарквинию приблизить его. Царь якобы не только воспитал его в своей семье, но и сделал своим зятем. Мотив огня, охватившего голову ребенка, ставшего позже римским царем, возник, по-видимому, довольно рано. Цицерон (de div. I, 53, 121) риторически спрашивает, кто из историков не писал об охваченной огнем голове Сервия Туллия. Этот вопрос он задает походя, как само собой разумеющееся. Это указание на предзнаменование будущей великой судьбы Сервия Туллия автор приводит среди ссылок на другие различные предзнаменования, как древние, наподобие предсказания о судьбе Кира, так и недавние, подобные предсказанию Спуринны Цезарю. Поскольку это сочинение Цицерона было написано в первой половине 44 г. до н. э.[1442], легенда о божественном огне стала уже не только распространенной, но и неоспариваемой. К сожалению, Цицерон не называет историков, которые до него писали об этом.

Дионисий Галикарнасский (IV, 2), ссылаясь на многих римских историков, приводит и другой рассказ о происхождении Сервия Туллия. Во время исполнения обрядов из горящего очага поднялся мужской половой орган, с которым соединилась Окрисия, и результатом этого и стало рождение Сервия Туллия, так что отцом будущего царя являлось, несомненно, божество. Дионисий колеблется в определении этого божества: то ли Вулкан, то ли хранитель очага, т. е. Лар. Плиний (XXXVI, 204) считает его Ларом, а Овидий (Fasti VI, 627–635) — Вулканом[1443]. Этот рассказ почти точно совпадает с одной из версий о рождении Ромула, о которой уже шла речь при обсуждении версий о рождении основателя Рима[1444].

Плутарх (de fort. Rom. 10), ссылаясь на Валерия Анциата, по-видимому, старшего современника Цицерона[1445], называет женой Сервия Геганию[1446] и говорит, что лицо страдающего после смерти жены Сервия озарил огонь, почему все и поняли, что он сын то ли Лара, то ли Вулкана (Гефеста). Это противоречит сведениям других авторов, которые почти единогласно называют будущего царя зятем Тарквиния. Сведениями Анциата широко пользовались более поздние авторы, но они все же не вызывали особого доверия[1447]. Ливий и Дионисий тоже использовали сочинение Анциата[1448], но никакого упоминания Гегании как жены Сервия в их произведениях нет. Дионисий (IV, 7, 4) решительно возражает против мнения тех историков, которые считают Геганию, а не Танаквиль матерью детей Тарквиния; следовательно, для него вопрос о Гегании — супруге Сервия даже не стоял. Ливий несколько раз упоминает Геганиев, занимавших те или иные высокие посты в республиканское время, но молчит о Гегании. Ливий (I, 30, 2) и Дионисий (III, 29, 7) называют Геганиев среди тех знатных родов, которые после разрушения Альбы Лонги были переведены в Рим и включены в число патрициев. Сами Гегании полагали, что они ведут свой род от спутника Энея Гиаса[1449]. С другой стороны, Плутарх в биографии Нумы (10, 1) называет Геганию среди первых весталок после учреждения этого жречества вторым римским царем. Эти противоречия можно объяснить только одним: стремлением Геганиев в любом случае связать свой род с популярными римскими царями — Нумой, Тарквинием Древним, Сервием Туллием[1450]. Между тем, этот знатный патрицианский род, игравший значительную роль в политической жизни Рима, «выпал» из правящей олигархии после принятия законов Лициния-Секстия[1451]. По-видимому, можно говорить, что сказание о чудесном рождении Сервия Туллия от бога существовало, по крайней мере, в первой половине IV в.

При всей кажущейся противоположности этих вариантов римской версии они едины в признании весьма скромного происхождения Сервия Туллия. Даже легенда о божественном предсказании или божественном происхождении будущего царя полностью «вписывается» в это представление, ибо подобные объяснения довольно часто сопровождали рассказы о рождении того или иного деятеля, считающегося великим, но по рождению не принадлежащего к знати. Так, например, основатель государства Аккад Саргон считался незаконным сыном жрицы, который благодаря покровительству богини Иштар, из садовника превратился в царя[1452]. Много позже о Селевке Никаторе рассказывали самые различные легенды, сводившиеся к особому божественному покровительству и даже рождению от Аполлона[1453]. Даже об Августе, происходившем из не очень-то знатного всаднического рода, говорили, будто его действительным отцом был тот же Аполлон (Suet. Aug. 94, 4)[1454]. Покровительство божества, а тем более рождение от него, в глазах общества