и сам командир легиона. Адъютант был только один, «из новых»: надо полагать, второй погиб в той ловушке, устроенной смертником. Но зато вместо второго оказалось аж два новых лица, причём они тоже сидели, что говорило об их высоком статусе, хотя их кители казались слишком простыми. Гости имели столь невзрачную внешность, что моё сердце сразу ёкнуло: похоже, они из «этих самых», которые обычно не награды раздают, а занимаются совсем другой работой…

Я вытянулся и представился.

— Ну, Клёст, вот ты и доигрался, — сказал Сивобородый, причём совершенно безо всякой лютой злобы, а вроде даже с неким отеческим сочувствием, с каким иной палач смотрит на молодого человека, попавшего в его руки: жаль, как жаль, какой красавчик, но служба есть служба.

— Разрешите узнать: в чём меня обвиняют?

— Самовольное использование взрывчатых веществ, повлекшее смерть сослуживцев, — сухо сказал один из невзрачных.

— Никак нет, не самовольное, а с разрешения лейтенанта химического отряда! — браво отрапортовал я, ни на миг не сомневаясь, что обкуренный Философ всё равно не вспомнит, давал мне такое разрешение или нет.

— Ты что, хочешь сказать, что лейтенант приказал тебе убить наших солдат? — хмуро спросил тысячник.

— Я не убивал наших солдат, а спасал ситуацию! — перед лицом «этих самых» имело смысл поиграть в придурковатого служаку, честно отрабатывающего свой армейский кусок хлеба, поэтому я вытянулся ещё более браво, и даже глаза выкатил. — Имел место прорыв вражеской кавалерии, угрожавший разгромом легиона, и яиспользовал последнюю возможность для ликвидации этого прорыва! Гибель наших бойцов являлась неизбежной платой за такую возможность! Если бы я не взорвал порох, то они тогда погибли бы от руки врага…

— А он у вас говорливый, — второй «безопасник» обратился к Сивобородому.

— Да уж… — буркнул командующий в ответ.

— Как ты сделал взрыв? — спросил первый, выдвинувший мне обвинение.

— Ничего особенного, — я пожал плечами. — Распорол мешок, просыпал порох на землю, потом сделал к нему дорожку из земляного масла, поджог…

— Как всё у тебя просто! — второй из «этих самых», явно чуть более шутливый, начал надо мною глумиться. — «Распорол», «просыпал», «земляное масло»… Где тебя научили заниматься ТАКИМИ делами?

— А зачем этому нужно учить? — лихо ответил я. — Тут и так всё ясно: ведь порох от огня взрывается! — это все знают!

— А ты ещё и умный, тебя даже учить ничему не нужно… может быть, ты ещё дашь совет нам, скорбным разумом, о том, как воевать завтра?

— А разве вам нужен мой совет? И так всё ясно: нужно ночью втихаря перенести требушеты вплотную к речке, а с первым солнышком начать кидать большие камни и «негасимый огонь», чтобы запалить эти чёртовы палисады. Можно бы, конечно, использовать и баллисты, да только вражеские дозоры ночью не спят и переброску механизмов вплотную к их лагерю обязательно заметят, позовут подмогу — и всё, кранты…

Ещё лучше — сбросить с неба дьявольский огонь. Если, конечно, Богов не боитесь.

В палатке воцарилось изумлённое молчание.

— Это в каких же войсках в вашей странеслужат такие умники? — язвительно поинтересовался первый из «тех самых», способный, вроде бы, только к сухим фразам и грубым наездам.

— В обозных, — совершенно искренне и честно ответил я чистейшую правду.

Адъютант хмыкнул за спинами начальства, но на него никто не обернулся.

— Мы будем за тобой следить, — сказал первый, не имевший чувства юмора. — И постараемся выяснить, что ты за птица такая… Клёст. Свободен! Пока что…

Я пожал плечами:

— Воля ваша, не смею возражать. Кстати, а какая мне будет премия за спасение легиона? И ещё за совет надбавочку бы…

Я даже сделал вопросительный жест: подушечкой большого пальца правой руки потёр указательный и средний, словно монеты отсчитывал.

— Во-о-о-о-о-н! Бога душу мать!.. — подскочил Сивобородый.

Гм, удивительное дело: похоже, зловещая магия Старика стала переселяться в нового командира. Казалось бы: вот только что я стоял в палатке перед лицом начальства — и вот я уже стою на улице, перед часовыми, и как дурак показываю им пальцы. Пришлось с умным видом сжать и разжать кулак, оттереть ладонь о штанину и топать к своим. Да уж, хрен в этой армии что заработаешь, а от начальства проблем больше, чем от врагов…

Дорога свободна!

Утро следующего дня и впрямь началось с обстрела вражеского лагеря требушетами. Хм, то ли «безопасники» всё-таки украли мою идею и выдали за свою, чтобы поиметь с этого свою выгоду, то ли командующий и сам был не дурак. Как бы то ни было, но мой личный интерес состоял в том, чтобы божегорская армия не проиграла войну, поскольку это могло сказаться на моей шкуре самым неприятным образом.

Немного погодя появился одинокий «дракон». Только он летел гораздо выше, чем в прошлый раз, сделал полукруг над «нашей» правой горой и зашёл на левую с тыла, где опасных шутих не оказалось. Прошёлся над самым её гребнем, сбросил пару «колбасок», а потом пошёл выжигать центр, запирающий проход между горами.

Стоя на низине, я не мог рассмотреть подробно, какой ужас творился в горящих палисадах, поскольку перед нами располагалось много людей, загораживающий обзор, но зато картина горного склона предстала перед нами во всём своём трагическом великолепии. Ракетные станки или исчезли в море адского пламени, или их просто отшвырнуло вниз горячим ветром огненного взрыва, как и тех счастливчиков, что не попали в область поражения, и теперь кувыркались вниз по склону, словно мешки со свёклой. Падающие станки от удара о землю разбивались на отдельные жерди, которые подпрыгивали и продолжали скатываться с крутой горы по одной — вперемешку с ракетчиками.

Тем не менее, уцелело несколько ракетных расчетов, давших по одному залпу шутихами вослед уходящему «дракону», но облачка разрывов вспухали низковато и вдогонку за целью, успевшей значительно удалиться — такие шутки для неё были боле-мене безопасны.

«Дракон» избавился от своего дьявольского груза и полетел назад. У божегорцев и остатки центра, и левый фланг бросились в атаку, не дожидаясь окончания бомбёжки, а требушеты метание вообще не прекращали. Более того: Имперский легион начал выдвигаться вперёд, на место ушедших в атаку, и стало ясно, что наше командование намерено закончить войну за проход в теснине между гор именно сегодня, и завершить её, одержав решительную победу.

Едва лишь «дракон» повернул назад, как приказ на атаку получил и наш несчастный 5-й легион, порядком измотанный в предыдущих боях. Как вы помните, в конце вчерашнего дня нас усилили части центрального легиона, не отступившие назад, но едва ли нам от этого стало шибко легче на