он тяжело рухнул на дорогу – точно так же могло упасть стоявшее за его спиной дерево от последнего удара топором, нанесенного дровосеком по его основанию. Рейнольдс выпрямился, показавшись из своего укрытия, успел сделать шаг к дороге, но его тут же схватили сзади и грубо оттащили за ствол дерева, из-за которого он только что выскочил.

– Хотите, чтобы и вас убили? – рявкнул свирепо Граф, но эта свирепость относилась не к Рейнольдсу. – Не думаю, что его убили, – видите, нога шевелится.

– Они будут стрелять снова, – запротестовал Рейнольдс. Треск карабинов стих так же внезапно, как и начался. – Они могут изрешетить его, пока он там лежит.

– Тем более вам не стоит совершать самоубийство.

– Но Шандор ждет! Он не успел разглядеть сигнал…

– Шандор не дурак. Ему не нужен сигнал. – Граф осторожно выглянул из-за дерева и увидел, как бронемашина с грохотом несется по грунтовой дороге к мосту. – Если мост взлетит на воздух сейчас, то этот проклятый танк может остановиться и с места разнести нас в пух и прах. Хуже того, он может дать задний ход и переехать через канаву, гусеницами вперед, на главную дорогу. Шандор это понимает. Смотрите!

Рейнольдс смотрел. Бронемашина уже почти была на мосту. Десять метров, пять – и вот она уже въезжает на край моста. Шандор тянет до последнего, Рейнольдс знал, тот тянет до последнего, но тут в воздухе над мостом что-то вспыхнуло, потом послышался глухой низкий рокот, совсем не такой громкий, как Рейнольдс ожидал, затем последовал сначала грохот падающей каменной кладки, потом металлический скрежет и удар, потрясший землю почти так же сильно, как и взрыв, – бронемашина нырнула носом в русло реки, к дальней опоре моста, а длинный ствол ее пушки, врезавшись в то, что осталось от перил моста, переломился и резко выгнулся вверх под невероятным углом, как будто был сделан из картона.

– Умеет наш друг выбрать нужный момент, – тихо произнес Граф. Его сухой ироничный тон не вязался с выражением лица – сжатыми от горечи губами, едва сдерживаемой яростью. Он снял трубку полевого телефона, со злостью покрутил ручку и подождал. – Хидаш?.. Это Ховарт, – отчеканил Граф каждое слово. – Ты полоумный, ненормальный придурок! Ты знаешь, кого ты подстрелил?

– Откуда мне знать? Какое мне до этого дело?

Голос Хидаша перестал быть непринужденно учтивым, потеря бронемашины сильно подействовала на него.

– А вот какое тебе до этого дело. – Граф снова владел собой, и в его бархатном голосе теперь звучала угроза. – Ты подстрелил Янчи, и если он мертв, то тебе не помешает сопровождать нас, когда мы ночью будем пересекать границу с Австрией.

– Идиот! Ты что, спятил?

– Послушай и суди сам, кто из нас в здравом уме. Если Янчи мертв, нас больше не интересуют ни его жена, ни его дочь. Можете делать с ними все, что хотите. Если он мертв, мы к полуночи пересечем границу, и в течение суток первые полосы всех газет Западной Европы и Америки, всех газет свободного мира будут пестреть аршинными заголовками статей об истории профессора Дженнингса. Ярости ваших хозяев в Будапеште и Москве не будет границ – и я хорошенько позабочусь о том, чтобы в каждой газете был опубликован подробный отчет о нашем побеге и о том, какую роль в нем сыграл ты, полковник Хидаш. Тебя ждет Черноморский канал – это если повезет, а может, Сибирь, но, скорее всего, ты, скажем так, просто исчезнешь. Если Янчи умрет, тогда не жить и тебе – и никто не знает это лучше, чем ты, полковник Хидаш.

Наступило долгое молчание. Наконец Хидаш прошептал хриплым шепотом:

– Майор Ховарт, может быть, он не умер.

– Вы можете только молиться об этом. Увидим – я собираюсь сейчас посмотреть. Если тебе дорога твоя жизнь, убери своих псов-убийц!

– Я немедленно отдаю приказ.

Граф положил трубку. Рейнольдс пристально смотрел на него:

– Вы это серьезно? Вы бы отдали им Юлю и ее мать?

– Боже, за кого вы меня принимаете?.. Простите, дружище, не хотел вас обидеть. Убедительно я говорил? Я блефую, но Хидаш не знает об этом, и даже если бы он не был сейчас напуган как никогда в жизни и понимал бы, что, может быть, я блефую, он не осмелился бы даже попытаться вывести меня на чистую воду. Мы прижали его. Идемте, он, наверное, уже убрал своих собак.

Они вместе выбежали на дорогу и наклонились, чтобы осмотреть Янчи. Он лежал на спине, расслабленно раскинув руки и ноги, но дышал ровно и спокойно. Искать, куда попала пуля, не было нужды: красная кровь из длинной раны, тянувшейся от виска назад мимо уха, резко выделялась на фоне белоснежных волос. Граф низко наклонился, бегло осмотрел его, затем выпрямился.

– Никто не ожидал бы, что Янчи умрет так легко. – Граф широко улыбался, и это красноречиво говорило о том, что он почувствовал облегчение. – Его помяло, у него сотрясение, но я думаю, что даже не задело кость. С ним все будет хорошо – может, через пару часов. Помогите мне поднять его.

– Я его возьму. – Это сказал Шандор, только что появившийся сзади из леса, и мягко отстранил их. Он опустился, подхватил Янчи под спину и ноги и поднял так легко, как будто это был маленький ребенок. – Он серьезно ранен?

– Спасибо, Шандор. Нет, только вскользь зацепило… Ты отлично сработал с мостом. Отнеси его в грузовик и уложи поудобнее, ладно? Казак, кусачки, на телефонный столб – и жди моей команды. Мистер Рейнольдс, можете завести мотор, если вам не трудно. Машина, возможно, замерзла.

Граф, едва заметно улыбнувшись, снял трубку. На другом конце тревожно дышал Хидаш.

– Полковник Хидаш, ваш час еще не пробил. Янчи тяжело ранен, пуля попала в голову, но он будет жить. Теперь слушайте внимательно. До боли очевидно, что вам нельзя доверять, – хотя, надо сказать, мне это не только что стало известно. Мы не можем и не будем проводить обмен здесь – нет никакой гарантии, что вы сдержите слово, и есть все шансы, что вы его не сдержите. Езжайте по полю – понимаю, по снегу ехать трудно, но у вас есть люди, и это даст нам время, чтобы отправиться в путь, – и примерно через полкилометра вы будете у дощатого моста, который снова выведет вас на дорогу. Затем поезжайте прямо к переправе. Все понятно?

– Понятно. – Голос Хидаша снова стал немного увереннее. – Мы постараемся быть там как можно скорее.

– Вы будете там через час. Не позже. Мы не сделаем вам подарка, чтобы вы успели послать за подкреплением