- Раньше таких детей учили дома, или отдавали в обучение к сеньору, если сеньор был магом, - кивал Дени.

- А тут и дома никак, и сеньоров не осталось, - грустно улыбнулась Изабель.

- Я думаю, мы справимся, - серьёзно ответил ей Дени.

- Я даже и не сомневаюсь. Ты справляешься со всем, за что берёшься.

- Мне кажется, ты тоже. Слушай, а что за история с супругой Бонапарта и её покойным мужем?

- Хотел увести, - пожала она плечами и рассказала, как его приманили и развоплотили. - Они ничего не могли ему противопоставить, совсем. Люди, которые охотились на магов, неожиданно поняли, что в каких-то случаях без магов не выжить.

- Вот именно, без магов не выжить, - согласно кивал Дени.

Кажется, уже ночь. Дом затих, а они говорили, говорили и никак не могли перестать. Даже на камин не обращали внимания, пока он не потух совсем.

Дени потянулся к лежащим рядом дровам, а добыть искру – дело нехитрое.

- Я позову кого-нибудь, они сделают, - улыбнулась Изабель.

И что, сказать ей – не зови ни в коем случае? Или наоборот? Или вообще пора убираться отсюда подальше? Или как?

Она поднялась и смотрела на него, но – снова спрятала руки за спину. Что ж, он сделает так же.

Сколько они смотрели друг на друга вот так, у погасшего камина? Где-то в доме раздался какой-то звук, и оба отмерли.

- Поздно уже, - сказала она.

- Верно, - согласился он. – Благодарю за этот замечательный вечер.

Это были какие-то совсем не те слова, какие нужно было говорить, но он не сумел придумать более ничего, вовсе ничего. И вот он спускается вниз, она провожает его, он садится в экипаж, двери дома закрываются… и всё.

В самом деле всё? Или нет? У него портал, он может добраться до неё в любой момент… может, да? А нужно ли это? Нужно ли это ей? Нужно ли это ему?

Ничего не понятно. В бою проще. И даже в политике – тоже.

10. Лиловые лепестки

Изабель не ожидала, что простое появление человека из прошлого так встряхнёт её, так выбьет из обычной правильной жизни, жизни, в которой у неё всё идёт, как надо, как свыше человеку и положено. И когда Дени приблизился и заговорил, она отчётливо увидела, что ему настолько же не по себе, он точно так же утратил опору, и точно так же пытается сообразить, что делать дальше.

Главное – не привлекать ничьё внимание, остальное ерунда, справимся. Он в путешествии, он не дома, значит, ей и командовать. Поэтому… пускай приходит в гости, к ним кто только не приходит, и рассказывает – что там происходит во Франкии сейчас, вообще она уже два месяца здесь, наверное, успели накопиться какие-то новости. Да и просто… пусть говорит. Она тоже будет говорить. Говорить безопасно. Говорить о том, что с ними было. Уже было. Это уже прошлое, оно уже случилось.

А о том, что будет или может быть – ни слова, незачем это.

- Кого это ты зазвала к нам, я так и не понял, что за фрукт, - спросил дома Роберт.

- Это герцог Саваж, глава франкийского древнего магического рода, - сказала Изабель самым светским тоном.

- И что за польза от него может быть?

Изабель вздохнула, ещё раз вздохнула.

- Этот человек спас мне жизнь. Достаточно пользы? – и посмотрела так, чтобы стало понятно – не лезь, будет хуже.

Она не делилась с братьями подробностями своей жизни до того момента, как оказалась в Зелёном замке. Потому что была уверена – незачем им это знать. Обойдутся. С точки зрения обычного англицийского землевладельца из так называемого общества эта жизнь не вписывалась ни в какие рамки для девицы. Девица не должна так жить ни при каких обстоятельствах. А если вдруг жила, то пусть молчит об этом. Они не видели, им не вообразить. Анатоль видел, он понял.

А Дени… Да он сам так жил. И тоже потом, видимо, возвращался к подобающему ему образу жизни – и было это непросто. Вот об этом бы она послушала. Потому что… две их давние встречи никак не вписываются в нынешнюю жизнь.

- Так его надо благодарить, раз спас, и что-нибудь сделать для него, непременно, - вскинулся Роберт.

- Принять его и побеседовать – самое малое, что я сейчас могу, - кивнула она.

И когда Дени пришёл, она проводила его в гостиную, где у камина уже стояли кресла, и усадила, и сама села так, чтобы только видеть, но никоим образом не дотянуться, не коснуться.

Потому что дотянуться и коснуться хотелось, ой, хотелось. Но… она не станет. Это лишнее. Ведь как быть после? Вернуться домой и сделать вид, что всё идёт, как было? Не выйдет. Она не знает, что у Дени с женой, а маркиз совершенно не заслуживает того, чтобы она привечала кого бы то ни было за его спиной.

И поэтому – говорить, просто говорить, обо всём. О том, что было с ним, о том, что было с ней. Отчего-то с ним можно говорить обо всём… хорошо, почти обо всём, её личное с маркизом его не касается, да и ей не очень-то хочется слышать о его жене, она там какая-то важная, наследница Фаро, с отличным образованием, обычным и магическим, разбирающаяся и в магии, и в политике… Совсем не то, что дочь никому не известного лорда Горэя и сестра нескольких дурных братьев!

И поэтому… они оба то, что они сейчас есть, не более и не менее. И как же хорошо, что есть, и что можно видеть его, и говорить, и улыбаться. Если дела будут приводить маркиза в столицу – так ещё и будут видеться. И хорошо, что эта первая за много лет встреча случилась не в столице и не под прицелами любопытных взглядов, а вот так, почти что на краю света. И что у него совершенно понятная причина для того, чтобы быть здесь, и навещать разных здешних знакомцев. И у неё тоже все причины понятны, раз она взялась устраивать жизнь своих братьев, старших и младших…

В гостиную заглядывали, на них посматривали – и исчезали, и правильно. Побаиваются. После того, как они с Анатолем разобрались со смертью