class="p1">Пальцы сжимаются на запястье, и этот жест оказывается последней каплей. Уставшее растерянное сознание не выдерживает, взрываясь яростными всполохами буйной паники.

– Отпусти! Отпусти меня! – Я пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. Хватка только усиливается.

Я дергаюсь из стороны в сторону и отчаянно трясу головой. Руки наливаются тяжестью и еле двигаются, но я все равно размахиваю ими, защищаясь. Не знаю, сколько бы это продлилось, если бы Берту не надоело уклоняться от неумелых, но настойчивых ударов.

Он стискивает мои плечи и толкает к стене. Воспользовавшись моей секундной растерянностью, он легко перехватывает оба запястья одной рукой, лишая меня последнего способа защиты, и заводит вторую за спину.

В голове мелькает ужасная мысль. У него остался мой кинжал. Он сейчас достанет его и заколет меня. И стоило сбегать с жертвоприношения, если в реальности меня ждала такая же участь?

По задней поверхности шеи сбегает ледяная капля, я собираю остатки сил и дергаюсь в сторону, отчаянно взвыв:

– Отвали!

– Вот! – Берт вскидывает руку, зажав что-то в пальцах, и кивает на мою шею. – У меня точно такие же, как у тебя. Посмотри.

Часы. В его руке зажаты карманные часы. Серебристые, с узором. Даже камни на крышечке расположены похоже.

Возможно ли такое странное совпадение? Много ли людей таскают с собой карманные часы?

– Слушай, – Берт доверительно наклоняется и медленно проговаривает каждое слово. – Я сейчас тебя выпущу. Давай договоримся, что ты не будешь на меня бросаться и убегать. Ладно?

Настойчивый взгляд заставляет кивнуть. Берт медленно разжимает пальцы, неспешно поднимает руки, держа ладони перед собой, и отступает, прекратив вдавливать меня в стену.

Я устала. Невыносимо. Адски. Ноги больше не держат. Я сползаю по стене вниз, и волосы на затылке пушатся и задираются. Тело опускается обратно в грязь и размокшие картонки.

Берт присаживается рядом, рухнув прямо в слой пыли. Он не спускает с меня настороженный взгляд и виновато пожимает плечами, словно пытается попросить прощения, хотя извиняться стоит мне.

Молчание не помогает собраться с мыслями. Как бы я ни пыталась напрячь мозги, в голове остается звенящая пустота, и я протягиваю руку Берту, устало выдохнув:

– Теодора.

Он усмехается, бережно пожимая мои пальцы, и хмыкает:

– Приятно познакомиться, Теодора.

Сомневаюсь, что знакомство при таких обстоятельствах можно назвать приятным, но Берт улыбается так непринужденно и искренне, что я готова поверить.

Он отпускает мою ладонь, а потом резко подается вперед, уверенным движением стягивая с моего плеча пальто. Опешив от внезапной наглости, я отшатываюсь назад, но сил на реальный страх уже не остается.

– Какого черта ты делаешь? – Мой голос звучит сухо и безразлично.

Берт замирает, поднимая голову, и, наткнувшись на мой взгляд, округляет глаза. Неловко отдернув руку, он пристыженно произносит:

– Прости. Я не хотел ничего такого. – После всего, что сегодня произошло, смущаться ему точно нечего, но Берт кивает и неловко поводит подбородком. – Тебе плечо задело пулей. Я думал, ты поймешь.

Похолодев, я откидываю рукав и с ужасом замечаю алые разводы и длинный разрыв на ткани. Приходится выкрутить руку, и взгляд наконец-то цепляется за косую кровавую линию на коже. К горлу подкатывает тошнота, в сознании вспыхивает боль, словно рана появилась, только когда я о ней узнала.

Я безвольно киваю в ответ на вопросительный взгляд Берта, не находя ни одной причины отказывать ему. Он снова наклоняется и, раздвинув края разорванного свитера и рубашки, сосредоточенно хмурится. Пальцы у него теплые, а прикосновения аккуратные и бережные.

– Тебе нужно в Академию, Теодора. Я в таком не очень хорош, но Лора сможет помочь. Да и вообще, тебе действительно…

Понятия не имею, в чем он не очень хорош, но ни в какую Академию мне точно не хочется.

– Если мне куда-то и нужно, так это домой, – перебиваю его я, осторожно высвобождая руку из чужих пальцев. – Или к врачу. Но лучше домой.

Берт тяжело вздыхает и отстраняется. Я ожидаю, что на меня сейчас обрушится шквал аргументов, но вместо этого Берт вытаскивает из-за пояса кинжал и кладет его между нами:

– Где ты это взяла?

Лезвие тут же скрывается в грязи, но я все равно вижу засохшую кровь. Пытаясь не думать о двух незнакомцах и их дальнейшей судьбе, пожимаю плечами и отрешенно протягиваю:

– Стащила случайно из книги. У меня было не самое спокойное возвращение, и я побоялась избавляться от него заранее.

На меня обрушивается внезапная тишина. После звуков бодрого голоса Берта пауза сбивает с толку, и я поднимаю на него взгляд. Берт стоит, застыв с приоткрытым ртом. Напряженный наклон головы и прищуренный взгляд пускают по коже холодные мурашки.

– Что, прости, ты сделала? – вкрадчиво переспрашивает он.

Длинные паузы между словами напрягают. Почему он так странно реагирует?

– Ты же сказал, что ты такой же, – с упреком напоминаю я, беспокойно всматриваясь в лицо Берта. – Подумаешь, прихватила с собой ритуальный ножик. Они и без него прекрасно справляются.

С губ Берта срывается короткий смешок, а потом он вскидывает руку, хватаясь пальцами за свои волосы:

– Музы милостивые, ты это серьезно? Поверить не могу. Тебе точно нужно попасть в Академию.

Да что за Академия, о которой он без умолку болтает? Неужели не ясно, что я вообще ничего не понимаю?

В глубине души зарождается желание смириться и согласиться, чтобы он от меня отстал, но здоровая настороженность не позволяет кивнуть и плыть по течению.

Берт щурится, разглядывая меня с неподдельным интересом, и задумчиво проговаривает:

– Слушай, я могу назвать кучу причин, по которым тебе действительно стоит пойти со мной, но так мы просидим здесь до ночи, а ты вряд ли этого хочешь. Поверь, люди, с которыми ты столкнулась, обязательно вернутся, а в Академии тебе помогут. Ты одна из нас, значит, всегда можешь рассчитывать на защиту и убежище.

Сомнения отступают, и на их месте возникает целый ворох вопросов. Эти двое действительно могут вернуться? Что им вообще было нужно? Я смогу найти ответы в этой чудесной Академии?

– Ты знаешь, кто это был? – Любопытство оказывается сильнее и недоверия, и желания поскорее оставить позади сегодняшний день.

Берт задумчиво хмурится, и на его лбу появляется маленькая складочка:

– Не могу утверждать наверняка, но есть все основания полагать, что да. В Академии лучше объяснят.

Не нужно мне в это ввязываться. Ни к чему хорошему это не приведет. Никогда не приводит. Я прочитала достаточно книг, чтобы учиться на чужих ошибках, а не набивать собственные шишки.

Но все же выяснить, что происходит, было бы очень кстати.

Словно почувствовав мои колебания, Берт вздыхает