— …и никак, бедняга, не мог успокоиться, все гавкал на собственную тень.

— Да ну! А ты-то отчего весь мокрый? — недоверчиво спросила Бесс.

— Я-то? — смутился Гаутер. — Э-э… нелегко в мои годы бродить по ночам… Вот чайку покрепче я бы выпил. Я и тебе принесу чашечку — чайник, поди, закипел!

Гаутер поспешно удрал на кухню. От Бесс ничего не скроешь, слишком она хорошо его знает. Но что он мог ей сказать? Что его, деревенского жителя, напугал болотный запах и крик ночной птицы? Да это курам на смех!

Когда он заварил чай, умылся и переоделся, за окном уже рассвело и коровы ждали утренней дойки. Выглянуло солнце, и Гаутер совсем приободрился.

Только выйдя на середину двора, он заметил разбросанные по булыжнику длинные черные перья.

Глава шестая

В КАМЕННОМ КОЛЬЦЕ

Четверг в усадьбе был трудным днем. Кроме обычной работы, нужно было еще подготовиться к завтрашней поездке. Каждую пятницу Гаутер отправлялся в деревню Олдерли за покупками, а заодно отвозил своим друзьям и постоянным покупателям яйца, овощи и другие продукты с фермы. Все это полагалось перебрать, почистить и упаковать накануне.

Когда все было готово, ребята поехали с Гаутером в поселок Моттрем Сент-Эндрю: там, в мастерской, им поменяли спицу в колесе. Вернулись они только к полднику, а после чая Гаутер предложил сходить на озеро Рэднор, что в Нижнем Олдерли, и наловить к ужину рыбы.

Они спустились с холма, пересекли поле и вскоре подошли к лесу. Здесь подлесок был гуще, чем на Кряже. То и дело попадались колючие заросли куманики — хорошо, что Сьюзен была в брюках. Повсюду росли высокие кусты диких рододендронов. И еще здесь было полно птиц! Они пели на деревьях, шуршали в кустарнике, купались в дождевых лужах.

— Вот оно что! — воскликнул Колин. — Мне все время казалось, что на Кряже чего-то не хватает, а теперь я понял. Там нету…

— …птиц, — подхватил Гаутер. — Их у нас днем с огнем не сыщешь. Мух — сколько угодно, а птиц раз-два — и обчелся. Сроду их там не было, а почему — кто их знает. Вроде и деревья наши не хуже, а вот поди ж ты, здесь их полон лес, а у нас аж до самой Даниловой горки и дрозда не услышишь. Полдня, бывало, ходишь по лесу, да по какой чаще, а встретишь разве что пару соек. Тут и вправду что-то не так!

Тропа — если это можно было назвать тропой — завела их в настоящие рододендроновые джунгли. Под ногами то чавкала грязь, то хрустел валежник; приходилось подныривать под ветки и перелезать через поваленные стволы. Но Гаутер, похоже, знал дорогу: он даже ни разу не зацепился удочкой за куст.

На миг Сьюзен представила, как было бы неприятно бежать по такому лесу.

— Гаутер, — спросила она, — а тут заброшенные шахты есть?

— Чего нет, того нет. Мы ведь уже почти на равнине, а рудник был по ту сторону холма. А что?

— Ничего, просто интересно.

Кустарник наконец расступился, и перед ними заблестело озеро: примерно полмили в длину, четверть в ширину.

— Ну вот, — сказал Гаутер, присаживаясь на толстое поваленное дерево, повисшее над самой водой. — Этот берег малость заболочен, зато до нас не так легко добраться, а то еще скажут, что здесь частные владения… Дайте-ка сюда жестянку с червями, вон она в корзине. И устраивайтесь поудобней.

Он прошел вперед по стволу, забросил удочку, снова уселся, привалившись спиною к вывороченным корням, и закурил трубку. Колин и Сьюзен растянулись на шершавом бревне и уставились на воду. Золотое вечернее солнце ласкало им спины.

Спустя два часа на крючок попалось уже три окуня. Рыболовы собрали свои снасти и поспели домой задолго до сумерек.

Утром все поехали в Олдерли. Там Сьюзен и Бесс отправились по магазинам, а Колин остался помочь Гаутеру с овощами. В полдень они все вместе перекусили, а потом забрались в повозку и принялись объезжать покупателей.

День был жаркий, и часам к четырем ребята устали и захотели пить. Бесс предложила им сойти и подкрепиться мороженым и лимонадом.

— Вы покуда посидите в холодке, — сказала она, — а мы за полчаса обернемся, нам только съездить на Мосс-лейн.

Ребята не заставили себя упрашивать и с удовольствием устроились в плетеных креслах за столиком деревенского кафе. Перед ними стояли стаканы с прохладительным. Сьюзен от нечего делать вертела свой браслет, стараясь повернуть Слезинку к свету — так, чтобы внутри заплясал синий огонек.

— Никогда сразу не поймаешь, — бормотала она, — ага, вот… погоди-ка… вот он! А правда, похоже на тот огонь в Хранили…

Она запнулась и молча уставилась на брата. Колин тоже глазел на нее, разинув рот. Потом оба перевели взгляд на Слезинку, которая поблескивала как ни в чем не бывало.

— Не может быть, — прошептал Колин. — Или все-таки?..

— Не знаю… Но как?

И правда, как?

— Нет, ну конечно нет! — сообразил Колин. — Если б это был он, волшебник бы его сразу узнал!

— Уф! — Сьюзен с облегчением откинулась на спинку кресла. И тут же снова выпрямилась, дрожа от возбуждения. — Он его не видел! Я ведь была в плаще! Ой, Колин…

Колин, хоть и разволновался, был настроен весьма решительно. Что толку сидеть и гадать? Нужно немедленно выяснить, тот ли это камень. Если тот — и если кто-нибудь его заприметил — тогда понятно, почему к ним пристали сварты. Хотя и непонятно, каким образом камень оказался у Сьюзен.

— Надо сейчас же найти Каделлина, — заявил он. — Потому что, если это и вправду Огнехлад, мы должны вернуть его как можно скорее!

Но тут подъехали Гаутер и Бесс: пора было возвращаться домой.

Ребята с трудом скрывали свое нетерпение. Им обоим казалось, что Принц еле тащится в гору.

— Бесс, — окликнула Сьюзен, — а вы еще что-нибудь помните про Невестин Камень? Вот бы узнать про него побольше.

— Да я, детка, больше ничего и не знаю. Матери моей достался он от бабки: так, стало быть, его и передавали неведомо с каких времен. Да еще слыхала я такое поверье, будто чужим его показывать нельзя — семь лет удачи не