– Да. Отец обратился к вашим магам. Они ответили, что Лейви безопасен, а с колдуньей мы должны сами разбираться.

– И почему же не разобрались?

– Отец попытался! Но Альдис доказала, что Лейви остался ей должен. Он взял серебряный венец из ее приданого, обменял на тройку волов – а волы потом возьми и издохни. Так что теперь Лейви должен отработать цену венца.

– Но я мертвый! – горестно всплеснул руками Лейви. – А мертвые никому ничего не должны!

– Ты это не мне, ты это бабе своей бешеной доказывай, – мучительно, как от зубной боли, скривился Торвальд. – В общем, не смог отец Альдис приструнить. Не по закону это было.

– И тогда Торвальд убил меня! – радостно сообщил Лейви.

– Да. Тогда я его убил. Через неделю Альдис снова провела свой обряд. Лейви поработал, пришел ко мне…

– И ты его убил, – забывшись, перешла на ты Ива. Торвальд то ли не обратил внимания, то ли ничего не имел против сокращения дистанции. Поэтому просто кивнул.

– Ну да. Убил. С тех пор так и повелось. Она поднимает – я возвращаю в могилу. Она поднимает – я возвращаю.

– И вот уже где мне этот гребаный круговорот! – рубанул себя ладонью по острому кадыку Лейви.

Ива, задумчиво постукивая пальцами по бедру, еще раз перебрала все известные факты.

Дано: поднятый магией покойник. Из местных. Колдунья тоже местная, прилив силы получила при контакте с выбросом из кромлеха. Базовый уровень скаканул, плюс стресс, плюс острая потребность – ну, она и выдала офигительно успешный результат. Местные власти колдунью не одобряют, руководству компании на колдунью плевать.

В случае вмешательства первые будут довольны, вторые не обратят внимания.

– Отлично, – подвела итог размышлениям Ива. – Давайте остановим этот круговорот. Торвальд, мне нужна кровь!

Глава 6. О высоком искусстве охоты

– Какая именно кровь нужна? И сколько?

Торвальд очень надеялся, что пришлая удовлетворится бараном и до человеческих жертвоприношений дело не дойдет. Не то чтобы Торвальд был таким уж чувствительным, но одно дело – убить врага и совсем другое – связанного раба. Во-первых, раб полезный. А во-вторых, беспомощный. Как-то это не по-мужски.

С другой стороны, если придется выбирать между вечным покоем бывшего дружинника и жизнью раба – ответ, увы, очевиден. Но Дарри Торвальд ни за что не отдаст. Даже ради посмертного счастья Лейви. Может, кого-нибудь из дворовых работников или…

– Любая годится, – ответила наконец Ива, и Торвальд тихонько выдохнул. – Немного, мне только печати нарисовать.

– Петух годится?

– Вполне.

– Отлично! Ждите меня здесь, – Торвальд прыжком взлетел в седло и вопросительно оглянулся на Барти. Тот небрежно махнул рукой: проезжай, все нормально.

И Торвальд поехал.

Сжав челюсти, он направил коня прямо на невидимую стену. Жемчужный уверенно двинулся вперед, потом запрял ушами, раздраженно дернул головой и засбоил, затанцевал на месте в тщетной попытке свернуть. Торвальд, и сам не испытывающий желания штурмовать невидимые преграды, вполне его понимал – однако отступить от своего слова не мог. Покрепче перехватив поводья, он решительно высылал Жемчужного вперед. Медленно, нехотя конь двинулся к границе неведомого, перешагнул ее, и… ничего не произошло. Торвальд просто поехал дальше по улице, изо всех сил удерживая на лице выражение равнодушной небрежности.

Как будто он каждый день колдовские границы пересекает.

Коротко свистнув, Торвальд толкнул Жемчужного пятками под живот, и конь, прижав уши, сорвался в галоп. Сзади возмущенно вскрикнула женщина, из-под копыт с истеричным кудахтаньем порскнули куры, но Торвальду было плевать. Во-первых, он очень спешил. А во-вторых, прямо сейчас ему нужно было сделать что-нибудь эдакое. Закричать, подпрыгнуть, пнуть стену… Или промчаться бешеным галопом до дома, распугивая встречных.

Влетев на подворье, он на ходу спрыгнул с седла, швырнув поводья подбежавшему Дарри.

– Где наш черный петух? Тот, что с большим красным гребнем?

– Там где-то, – неопределенно махнул рукой Дарри, оглаживая Жемчужного по темной от пота шее. – А что случилось?

– Ничего. Мне просто нужен петух. Да оставь ты коня, никуда он не денется. Пошли!

– Куда?

– Петуха ловить!

Лицо у Дарри вытянулось, рот приоткрылся – но задавать вопросы раб не решился. Не говоря ни слова, он накинул поводья на коновязь и широким шагом двинулся за длинный низкий сарай, в котором хранились садовые инструменты и упряжь. Остановившись на углу, он махнул рукой Торвальду.

– Вот он. В очистках роется.

Торвальд осторожно выглянул из-за сарая. Роскошный черный петух взрывал ярко-оранжевыми лапами капустные листья, расшвыривая бурые клочья гнили. Солнце играло в длинных хвостовых перьях, рассыпаясь синие-зелеными бликами.

Торвальд прикинул диспозицию.

– Стой здесь, а я с той стороны зайду. Сейчас мы его в угол загоним.

– Думаете? У петуха крылья не подрезаны. Он же полетит, зараза!

– Ну так сбивай, чтобы не полетел! – не слушая возражений, Торвальд крадущимся шагом двинулся к петуху, отрезая его от выхода.

– Цып-цып-цып, – затянул он, и Дарри тут же подхватил: «Цыпа-цыпа-цыпа!»

Торвальд старался звать мягко и нежно, но хеллев петух все-таки почувствовал фальшь. Задрав голову, он вперился в Торвальда одним глазом – круглым, золотым и безумным, как луна в полнолуние.

– Цыпа-цыпа-цыпочка! – умильно пропел Торвальд, на всякий случай расставляя руки. – Иди сюда, цыпа!

Тревожно вытянув шею, петух несколько раз рванул когтистой лапой землю. И начал медленно отступать.

– Цыпочка! Хорошая цыпочка! Иди сюда, мальчик, – так же льстиво и лживо пел Дарри, приближаясь к петуху с другой стороны. Он шел на полусогнутых, растопырив руки, и если хеллева птица имела какие-то сомнения относительно их намерений – она определенно их утратила.

– Цыпочка! Хорошая цыпа! – Торвальд уже осознал всю бессмысленность обманной операции, но остановиться просто не мог. – Иди сюда, цыпа.

Ага, как же! Хеллев петух, вдруг прекратив неспешное отступление, крутнулся – и рванул к проходу между стенами. Торвальд прыгнул вбок, петух заложил крюк, метнулся в одну сторону, потом в другую.

– Ату! Гони его! Гони! – заорал Торвальд, длинным прыжком бросаясь вперед. Пальцы коснулись гладкого, как лед, оперения, скользнули, и Торвальд с размаху ткнулся ладонью в грязь. – Твою мать!

Встряхнув рукой, он сразу же вскочил, но петух, воспользовавшись шансом, рванул на прорыв. Дарри, с боевым криком прыгнув вбок, развернул гребаную птицу, но тоже поскользнулся на гнилой капусте.

– Сука! – выкрикнул он в низкое серое небо за мгновение до того, как опрокинулся на спину. Торжествующе заорав, петух подскочил, тяжело захлопал крыльями и перелетел через распростертого на земле Дарри.

– А ну стоять! – Торвальд длинным броском снова отрезал птицу от прохода, зачерпнул грязи и швырнул вправо. Отвлекающий маневр сработал, петух изменил траекторию и бросился влево. Поднявшийся на четвереньки Дарри