даже отказаться нельзя. Не тогда, когда и так репутация находится под угрозой из-за разлада в семье дочери.

— А было бы интересно узнать, чего он на Скородубова взъелся, — мечтательно прошептал мужчина.

И ведь непонятно — это сам Петр Егорович где-то дорожку Роману Винокурову перешел и на него проклятие так действует, или причина в ином? И тогда было бы интересно увидеть — действует ли проклятие юноши на тех, кто дорожку не ему, а его близким переходит? Но это все мечты. Лично ничего Борис Романович не увидит, остается лишь ждать, а потом довольствоваться слухами. От чего настроение падало еще ниже.

— Арина! — взревел он, — ты долго там еще собираться будешь⁈

— Уже почти готова, папенька, — послышался голос девушки из ее комнаты.

— Ох, ну что же все не к месту-то? Именины эти… развод будущий… прям беда какая-то!

В другом конце города собирались те самые офицеры, к которым на собрание так хотел попасть Михайлов. Контр-адмирал принял их приглашение, но пока задерживался. И моряки могли обсудить предстоящий вечер без оглядки на высокий чин.

— Как думаете, поможет наша задумка Петру Егоровичу? — спрашивал у Волошина Картавский. — Эх, жаль, что я картину с баталией уже в столицу отправил.

— Ничего иного мы сделать не можем, — пожал плечами Емельян Савватеевич.

— А вы уверены, что парень придумает новую песню? — засомневался Яков Димитрович. — Он ведь сам говорил — на него как «озарение» сходит…

Картавский намекал на вторую часть задумки Волошина — после успешной, в чем никто не сомневался, презентации песни предложить господину контр-адмиралу, чтобы юноша еще что-нибудь такое же исполнил. С упором на то, что из-за расстройства от заключения будущего тестя под стражу, ни одной новой композиции тот сделать не сможет, а освобождение поспособствует творческому порыву талантливого поэта и композитора.

— Если так любит Анастасию, уж извернется, — дернул щекой офицер, который и сам понимал, насколько хрупки их предположения и надежды.

— Идет! Идет! — раздались перешептывания по залу.

Группа музыкантов, в которой не хватало лишь Романа, приготовилась в любой момент по отмашке приступить к исполнению песни. Вряд ли это произойдет в первые же минуты визита Краббе, но все может случиться. Иные офицеры выстроились чуть ли не в парадную линию. Никто не знал, как пройдет и чем закончится это офицерское собрание моряков города Царицын…

Глава 4

16 октября 1859 года

Царицын, дом начальника порта

Николай Карлович был раздражен. Когда-то, семнадцать лет назад, он служил в этих краях. Лично участвовал в боях против туркменских пиратов, помогая Персии навести порядок на своих берегах. После русско-персидской войны, которая произошла на заре становления Краббе офицером, противостояний с шахом не было. Наоборот — рос торговый оборот, укреплялись дипломатические отношения, империя открыла свое посольство в Тегеране. И все это было бы невозможно, не докажи Россия свою силу тогда, и позже, когда лично Краббе показывал персам, как стоит воевать на море.

Вот только годы идут, а противники в Европе не дремлют. Союз Персии и Российской империи не по нутру Англии. И та всеми силами старается перетянуть шаха на свою сторону. Как увещеваниями, так и шантажом. И ее позиции при дворе шаха укрепляются. Николай Карлович даже слышал слухи, что из-за этого Его Величество дал отмашку наладить контакты и с противниками шаха внутри Персии. Если бы не англичане — это было бы немыслимо. Россия всегда ставила союзнические отношения во главу угла. Вот только после Крымской войны позиции империи в регионе пошатнулись. Не будь того поражения, шах Персии и дальше не замечал бы намеков британцев на сотрудничество.

И тут контр-адмирал получает сообщение, что какой-то капитан бросил свой пост! В том регионе, где сам Краббе доказывал всем и каждому, что русские — это СИЛА! Русские — не трусы! Из-за одного малодушного офицера выстраиваемая репутация доминирования российского флота на Каспии могла быть потеряна.

Когда Краббе прибыл в Царицын и стал разбираться в происшествии, всплывало все больше и больше вопросов, что лишь запутывало ситуацию. Почему он и приказал членам комиссии — смотреть и искать дотошно, но честно. И пока никаких результатов! Все характеризуют этого Скородубова как офицера честного и храброго. Есть и награды. Капитаном стал лишь недавно, это был буквально его первый рейд в таком чине. Команда его любит, что и вовсе удивительно. Во флоте была распространена практика телесных наказаний младших чинов, которую Николай Карлович безжалостно искоренял. Но тут про такие вольности матросы не слышали. Нет, так-то прилетало им, но уж точно не от самого Скородубова и не по его приказу. Краббе сам видел, что любовь эта у экипажа — не наигранная. Что еще сильнее ставило в тупик и давало повод задуматься об измене. Какими мыслями на второй день мужчина и поделился с членами комиссии. И те стали искать в этом направлении.

С точки зрения контр-адмирала, уход шхуны с рейда был выгоден многим противникам России. И Англии — в первую очередь. Но и персы этому наверняка обрадовались, ведь на море две державы несмотря на всю дипломатию конкурировали за контроль над водным пространством.

Пока никаких ниточек найти не удалось, вызывая еще большее раздражение у мужчины. Потому он и согласился прийти на офицерское собрание — может, кто в кулуарах из сослуживцев этого капитана что-то расскажет лично, о чем боится поведать в открытую. А тут — можно будет отойти в сторону для разговора тет-а-тет, и никто этому не удивится и ни в чем подозревать не будет своего собрата моряка. Как же! Ведь повод такой — с самим исполняющим обязанности управляющего морским министерством лично на собрании общался! Личный статус от этого у офицеров взлетит в разы.

Несмотря на то, что отец Краббе был чистокровный финном, а мать — молдаванкой, сам Николай Карлович называл себя и считал «природным русаком». От чего и служил своей стране верой и правдой, защищая ее интересы от любых посягательств. Как внешних, так и внутренних. И собирался это делать и здесь, в отдалении от столицы.

К почитанию со стороны нижних чинов адмирал уже привык, но не любил все эти церемонии. Поэтому когда зашел на собрание и увидел выстроившихся офицеров, тут же дал отмашку «без чинов». Пройдя по залу и со всеми поздоровавшись, Николай Карлович не мог не заметить странного оркестра. Точнее — небольшую музыкальную труппу. Необычно