восьмым этажами до меня доносится аромат ее духов.

Жасмин.

Он убивает меня каждый раз.

Каждый чертов раз.

Я закрываю глаза, пытаясь подавить это желание, но оно слишком сильно. Только Стоун мог за тридцать минут выболтать эти слова своим большим ртом. Неудивительно, что ты запал на нее.

Но я не могу винить его. Но это не он поцеловал ее. Не он притянул ее к себе и завладел ее ртом. Это на моей совести.

У моего желания к ней есть сердцебиение, жизненная сила. Оно осязаемое, живое существо.

Единственный способ справиться с этим — встретиться лицом к лицу.

Смотрю на наше отражение в зеркальных дверях, Иви встречается со мной взглядом в блестящем металле. В этом отражении я вижу не просто телохранителя и клиента, а мужчину и женщину, оторванных от работы.

Вот как я вижу нас прямо сейчас, и когда делаю это, желание побеждает.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя? — отрывисто произношу я.

С ее губ срывается судорожный вздох.

— Как сильно? — спрашивает Иви голосом, который звучит как мед и виски. Я хочу поглотить всю ее сладость, почувствовать жар ее тела.

— Так сильно, что сейчас едва могу дышать.

— Тогда вдохни меня, — произносит она соблазнительным и чувственным шепотом, будто непристойное предложение.

Иви смещается, поворачиваясь на каблуках. Она двигается, и я тоже двигаюсь.

Меньше чем за секунду я прижимаю ее спиной к стене лифта, обхватываю ладонями щеки и смотрю в ее великолепные голубые глаза.

Я могу остановить это безумие прямо сейчас.

Могу сопротивляться ей и вернуться к тому, кем мы были друг другу.

Но что это было? Друзья, доверенные лица, деловые партнеры? Мы уже больше, чем клиент и телохранитель.

Мы — размытые границы и опасность.

И это — контакт — вот, как я получаю ясность.

Одно прикосновение. Один вкус. Одна ночь.

Есть линия.

Есть абсолютно четкая линия.

И я пересекаю ее. Прорываюсь через нее.

Я мог бы объяснить это рационально. Мог бы сказать, что потерялся в этом моменте. Мог бы притвориться, что то, что я собираюсь сделать, — ошибка.

Но с Иви Кармайкл в моих объятиях нет ничего, что казалось бы неправильным. Все, что связано с прикосновением к ней, кажется неизбежным.

Обхватив руками ее лицо, я прижимаюсь губами к ее губам, страстно целуя, изливая каждую каплю желания, которое росло и множилось между нами за последний год, в мучительный, болезненный поцелуй. Тот, который, как я всегда подозревал, она хочет. Ее стоны и вздохи говорят мне, что так и есть. И я втягиваю ее нижнюю губу, слегка покусывая. Запускаю руки в ее пышные светлые волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, наслаждаясь поцелуем, пробуя ее губы на вкус, погружаясь языком в ее восхитительный рот. На вкус она как джин и страстное желание. И она откликается, как музыка.

С ее губ срываются стоны и бессвязные бормотания. Страсть витает в воздухе, поет в моем теле, пока лифт приближает нас к ее этажу.

Я стараюсь быть к ней ближе. Невероятно близко. Прижимаюсь к ней своим пахом, позволяя почувствовать, что она сделала со мной. Иви издает лихорадочное «да», когда я прижимаюсь к ней своей эрекцией.

Когда лифт замедляет ход, мы разрываем поцелуй, и каждая мысль, каждое желание, которые я крепко держал взаперти, вырываются на свободу. Я провожу большим пальцем по ее скуле.

— Я хотел тебя каждую ночь. Каждую ночь возвращался домой и представлял, как укладываю тебя в постель.

— Представлял? — Ее глаза расширяются, мерцая горячим желанием.

— Когда оставлял тебя, я шел домой и трахал тебя, — рассказываю я, и теперь этот лифт становится кабинкой для исповеди. Она — мой священник, а я — грешник, отпускающий свои прегрешения на волю.

— Я тоже представляла, как ты меня трахаешь, — шепотом признается она. Воздух между нами потрескивает, словно электрический шторм.

Лифт останавливается, двери открываются. И теперь эта ночь может двигаться только в одном направлении.

Тем не менее, джентльмен во мне не до конца покинул здание. Когда двери открываются, я указываю на холл.

— К тебе?

Я задаю этот вопрос, потому что его важно задать. Важно продолжать получать ее «да».

Хотя я знаю, что именно это слетает с ее губ, когда она кивает, переступая порог лифта в холл, где останавливается, хватает меня за галстук и сжимает шелк в кулаке, обмотав ладонь.

— Каждую ночь я принадлежала тебе, Каллум.

Я издаю стон, вырвавшийся из глубины моей души. Чувственный, дикий звук, который рвется из моей груди.

— Как? Как мне тебя взять?

Она крепче сжимает в кулаке галстук, сдавливая шею сзади.

— Я провожу свои дни, создавая красоту, но по ночам мне хочется, чтобы это было порочно. Грязно. Я хочу этого всеми грязными способами.

Это слово. Оно как молния, освещающая ночь.

Поджигает огонь во мне.

Мое тело охвачено лесным пожаром, сжигающим и пожирающим своим пламенем все на своем пути.

Я хочу все это с ней.

Нет более сексуальных слов под солнцем, луной и чертовыми звездами, чем «всеми грязными способами».

Я обхватываю Иви рукой за талию и притягиваю ее стройную, подтянутую фигуру к себе. Скольжу пальцами по ее бедрам, играя с мягкой тканью обтягивающего платья. Делового, но все равно до смешного сексуального, потому что иначе и быть не может.

— Я буду трахать тебя так, как ты хочешь, — шепчу я ей на ухо. — Жестко, медленно, грязно. Грубо, нежно. Громко, тихо. Все, чего я хочу, — снова и снова заставлять тебя кончать, Иви, как бы ты, черт возьми, ни хотела. Это правда, вся правда и ничего кроме правды, да поможет мне бог.

Она тяжело выдыхает, и я клянусь, что вижу, как что-то мелькает в ее глазах.

Вопрос.

Возможность.

Ее собственные дикие фантазии.

Расскажет ли она мне больше о них?

И у меня такое чувство, что я знаю, каковы некоторые из них. Когда вы проводите с кем-то столько часов в сутки, вы получаете представление об этом человеке.

Я видел, как Иви смотрела на это трио ранее, но сейчас не время поднимать этот вопрос. Сейчас самое время рассказать о других вещах, которые я заметил.

— Но я думаю, что знаю, чего ты хочешь больше всего, — говорю грубым голосом, полным грязных намерений. Я видел историю ее браузера, заметил, когда она попросила меня посмотреть что-то в интернете перед встречей, пока сама заканчивала свой макияж.

Эта женщина не хочет ванильного секса.

Она не хочет, чтобы я кинул ее на кровать и забрался сверху.

— Скажи мне, чего