ребенком в семье, родители отдали мне одну комнату в полное распоряжение. Здесь у меня стояли кровать, шкафчик, пара сундуков со старыми вещами и стол, а на стене висела полка с книгами. Скромно, зато уютно.

Подойдя к окну, я уже взялась за щеколду, но передумала его открывать. Неподалеку располагалась красильная фабрика, которая круглыми сутками источала зловоние. Сейчас в комнате благодаря развешанным повсюду пучкам ароматных трав ядовитый запах не ощущался, вот и не стоило ничего менять.

Поправив «веничек» в углу, я села за стол, положила на него руки и пристроила на них голову. Не хотелось не только есть, а вообще хоть что-то делать.

Весь день в кондитерской мы старались сохранять оптимизм, но под вечер сил на него не осталось. Было ясно как божий день, что Райатт нас все же прикроет. Чтоб его демоны на вертел вместе с этим лютым псом насадили! Старому графу мы ничем не мешали, несмотря на убыточность. А с нового что убудет, если он позволит «Волшебству» работать дальше? Райатты хоть и не такие богатые и влиятельные, как сто лет назад, но денег у них наверняка по-прежнему куры не клюют!

По крайней мере, я отдраила каждый дюйм в каждом нашем помещении, даже кладовку вымыла, так что завтра можно будет забыть о неприятном занятии. Шеф разрешил опоздать на работу и сходить с утра в библиотеку колледжа. Я там больше не училась, но библиотекари знали меня очень хорошо и наверняка пустят полистать учебник. А может, и сами что подскажут.

Через щелку я услышала стук во входную дверь, отцовские шаги и скрип железных петель.

— Минни! — весело поздоровался папа. — Учились вместе, работаете вместе, еще и после работы расстаться не можете. Как вы друг другу не надоели до сих пор?

— Это магия, — шутливо ответила подруга, и они вместе засмеялись.

Через несколько мгновений открылась уже дверь в мою комнату. Минни по-хозяйски в нее зашла и с ногами влезла на кровать.

— Кончай хандрить, — скомандовала она, расправила большой чистый платок и высыпала на него большую горсть соленых орехов и сушеных ягод. — Спорим, ты не ужинала? Смотри, что я с рынка принесла.

— Орешки! — обрадовалась я и кинулась присоединяться к подруге.

Несколько минут комнату наполняли только звук разгрызаемых орехов, шорох платка и причмокивания. Настроение стало быстро налаживаться.

Минни сидела напротив меня, соревнуясь в скорости подъедания орехов. Она была очаровательной, но не верила в это. Природа вместе с родителями и Богом наградила ее густыми медными кудрями, чистой белой кожей и симпатичным личиком, при этом обделив в здоровье. Когда мы были маленькими, другие дети издевались над ней, обзывая жирной коровой. Правда, издалека — они быстро усваивали, что всего один легкий щелбан от Минни гарантированно отправляет в весьма болезненное беспамятство.

Я тоже частенько бывала жертвой насмешек из-за того, что мой дар к магии проснулся слишком поздно и поначалу был слабым. В то время как десятилетки уже с легкостью зажигали свечи с помощью чар, тринадцатилетняя я пыхтела, обливалась потом и не могла разжечь даже искорку. По итогу я оказалась талантливее многих, но на то, чтобы выяснить это, ушло столько лет…

Вот так и получилось, что мы начали общаться — два ущербных ребенка нашли друг друга.

Укреплению дружбы способствовало то, что Минни жила всего в трех домах от моего ниже по улице. Только Минни все равно считала себя деревенской — вся ее родня обитала на ферме недалеко от города. Ее отец в свое время влюбился в городскую девушку и переехал поближе к ней, устроившись на красильную фабрику. Там же работал и мой папа. А моя мама помогала торговать в лавке зеленщика, куда часто захаживала и мама Минни.

Мы считали, что это судьба.

Минни подобрала последний орех с платка, аккуратно сложила платок с шелухой и серьезно сказала:

— Ну вот теперь и о делах можно поговорить.

— Нашла поставщика? — воодушевилась я.

Подругу отпустили после обеда, чтобы она успела сходить на ближайшие фермы и поискать кого-то с продуктами посвежее, чем у Лейтвинов, и притом не сильно дороже.

— Не-а, — она задумчиво покачала головой. — Я вот думаю, может, предложить шефу молоко с фермы моего дяди? Мясо они не продают, конечно, ну так хоть что-то. Цены-то у дядьки пониже будут.

— Ты же предлагала. И шеф отказался.

— Да, — кивнула Минни. — Но то было еще в прошлом году, и тогда на кону не стояло «Волшебство».

— Было бы здорово, да только главное препятствие никуда не денется, — напомнила я. — От фермы твоего дядьки на два часа дольше ехать, чем от Лейтвинов, а в плохую погоду можно и вообще не добраться. Там же дорога плохая.

— Да, — опять согласилась она, на сей раз со вздохом. — Особенно сейчас, пока снег не выпал. За неделю это точно не изменится. Да и вообще, наверное, до тех пор пока война не кончится.

Теперь уже вздохнули мы обе. Танджания была самой крупной колонией Коруэлла. Сначала, пять лет назад, восстание местных жителей разгорелось там, а потом начали поднимать голову жители и других наших колоний. Но если в других странах мы уже победили или были близки к победе, то насчет Танджании никто твердые прогнозы делать не решался. Боевые действия могли затянуться и еще на пять лет. Вот поэтому я и избегала новостей оттуда — толку себе нервы трепать, если все равно ничего изменить не можешь.

— Чушь какая, — проворчала я. — Целая кондитерская с пятью сотрудниками зависит от какой-то псины. Я этого Райатта уже ненавижу, хоть и видела всего раз.

Минни пожала плечами.

— Он делает то, что должен. Говорят, Ардан от отца ничего, кроме титула, по сути, и не унаследовал. Толку с того, что он герой войны и выдающийся стихийный маг, если во владениях разруха?

— Ты из-за него рискуешь лишиться любимой работы и все равно его защищаешь? — поразилась я.

— А что? Он же тоже человек, — резонно заметила Минни. — К тому же не у всех есть возможность жить мечтой. Граф своей лишился — видела, как он хромает? Он всю жизнь старался стать лучшим боевым магом Коруэлла, но одно попадание вражеских чар — и все, конец игры. Нога у него может вообще никогда не восстановиться, а это значит: прощай, сражения. Представляешь, каково это для талантливого стихийника, который развитию боевых навыков двадцать лет посвятил?

— Это не повод лишать мечты нас! — возмутилась я и вдруг спохватилась. — Постой-ка, а откуда ты о нем столько знаешь? И про ранение его, и про полотенца