Герольд занимал половину комнаты. Огромный шоколадного цвета медведь с тремя голодными головами. Левая тут же уставилась на мясо, а правая на меня, как на мясо. Средняя, самая широкомордая, радостно дернула ушами.

Медведь поднялся на задние лапы, а я, поперхнувшись собственным криком, быстро оставила еду на пороге и захлопнула дверь, опуская засов.

Изнутри послышалось довольное сопение, дружный хруст и редкие «мрруф» – на три разных голоса.

– Готово, – выдохнула я.

– Госпожа, не по инструкции, – покачал головой Пол.

Я со вздохом повернулась к нему и развела руками.

– Желудок у них похоже один, судя по звукам, все довольны и никто не пострадал. Уверена, ничего плохого не случиться!

Я раскрыла фолиант дальше и вслух прочитала для храбрости:

– Мармеладка. Миниатюрный василиск. Еда: перепелиные яйца, теплое молоко. Кормить в спокойной обстановке.

– Как мило, – выдохнула я и тут же приободрилась. – Пол, подержите книгу, пожалуйста. Я сама.

На кухне все нашлось удивительно быстро: корзинка с яйцами, маленький ковшик, молоко, даже серебряный поднос подходящего размера. Печь еще не остыла, так что я согрела молоко до приятного тепла, выложила яйца в кружок, поставила чашку в центр и, довольная своей предусмотрительностью, двинулась по коридору к двери с табличкой «Мармеладка».

– Уверена, что с ней мы подружимся!

Пол услужливо открыл передо мной дверь.

Комната василиска оказалась совсем не похожа на остальные: тусклый янтарный свет от зачарованного камня под потолком, толстые темные портьеры, стянутые лентами, ковры с густым ворсом, на полу – широкий деревянный лоток с теплым песком, рядом – невысокие «коряги» из гладко отполированного дерева и хлопковая лежанка, набитая чем-то пружинящим.

– Уютно, – прошептала я, ища глазами Мармедадку и шагнула внутрь.

Из песка высунулась крошечная треугольная мордочка. Василиск и впрямь был миниатюрный: не больше кошки, с зеленовато-бронзовой чешуей и янтарными бусинами глаз. Она приподнялась, как пружинка, и осторожно, по-змеиному, перебралась на край лотка. Я опустилась на корточки.

– Здравствуй, Мармеладка, – сказала я максимально ласково. – Смотри, что у меня есть.

К моему изумлению, крошечная хвостатая прелесть ткнулась носиком в мое запястье и позволила себя погладить. Шершавые чешуйки оказались неожиданно теплые, а под пальцами прошла волна довольной дрожи. Я улыбнулась, осторожно поставила перед ней поднос.

Серебро блеснуло. Мармеладка увидела в нем свое отражение и моментально распушила воротничок из мелких шипов, издала боевое «фрр!» и… атаковала поднос.

Все случилось в миг: яйца разлетелись, одно разбилось на ковре, чашка молока перевернулась. Поднос с грохотом полетел на пол. Василиск, увидела в этом еще одну «угрозу», сначала бросилась на поднос, затем дернулась назад, ее глаза вспыхнули магическим светом, – и в следующее мгновение Мармеладка застыла.

Прямо у моих ног, в эффектной позе защитника, с приподнятым хвостом и раскрытым воротничком стояла статуя василиска. Серая. Каменная! Не живая, совсем.

– Боже! – вскрикнула я. – Пол, кажется я убила Мармеладку…

Я вцепилась Полу в рукав так, что костяшки побелели.

– Боже мой! Что делать?!

– Спокойно, – Пол аккуратно высвободил рукав и перелистал фолиант до полей с примечаниями, повел пальцем. – Вот. При контакте с зеркальной поверхностью возможна такая реакция. Пройдет через час.

– Через час? – я выдохнула, чувствуя, как в груди таят ледяной ком.

Я еще раз осмотрела комнату и поняла, что здесь действительно не было ничего блестящего. Даже дверная ручка, и та была старательно обмотана черной тканью.

Господи, как же глупо! Василиск и зеркало. Могла бы сообразить.

– Вам, госпожа, лучше поискать кабинет и написать вашему адвокату. Пусть приедет как можно скорее. А я займусь кормлением.

Я облегченно вздохнула, поправляя съехавшую на бок шляпку. Животные – это явно не мое. Тем более фамильяры. И совершенно точно целый приют фамильяров! Нужно было срочно что-то делать.

– Спасибо, Пол. И… прости, маленькая, – я присела, осторожно коснулась теплой каменной спинки Мармеладки. – Я виновата. Больше никаких блестящих подносов. Прости.

Я вернулась в холл, стараясь не обращать внимания на обугленные пятна и свисающие обрывки штор. Достала из дорожной сумки шкатулку для писем – мой единственный оплот здравого смысла в этом бардаке. Ладная, из красного дерева, с латунными уголками и крошечным замком-руной на крышке;

Я прижала шкатулку к груди, как талисман, и медленно двинулась к лестнице. Под ногами жалобно простонала первая ступень,