— А название большого десантного корабля тебе ни о чем не говорит? Стали бы антисоветчики БДК «Чапаем» называть? — в тон ему продолжал второй. — Вот! У них там, наверное, социализм.

— С человеческим лицом! — усмехнулся золотозубо Кочубей.

— Тогда уж военный коммунизм, — хмыкнул худой рыжий парень, похожий на птицу. — Если мыслить логично.

Кажется, его фамилия была Новиков.

— Да уж не НЭП, — покосились на него.

В этот момент дверь в кабину опять раскрылась, и раздался голос лейтенанта Парушкина:

— Журналист! Эй! Журналист, у тебя еще тушенка есть?

— Есть изюм, — сказал я, заглядывая в рюкзак.

Тушенка у меня еще была — одна банка, и сухари — полпакета, но — кроме того, что у меня есть, у меня ничего нет, так что отдавать последнее я не хотел. А изюма хватало.

— О! Поделись изюмом, и я тебе дам ракурс! — обрадовался он. — У тебя ж камера с собой?

— С собой! — я нащупал фотоаппарат.

Камера у меня — классная, неубиваемая. «Экспедиция» — отечественная, созданная по программе импортозамещения. Может, наворотов у нее и меньше, чем в «Никонах», но для меня — в самый раз. Можно череп кому-нибудь проломить, например, и батареи на триста лет хватает. У меня и ноутбук белорусский дома остался — «Горизонт», тоже ничего такая машинка.

— Ну так бери аппарат, бери изюм и дуй сюда! Остальным — занять свои места, опустить фиксирующие скобы, пятнадцать минут до встречи с «Чапаем»!

Дверь открылась еще шире, и я под завистливыми взглядами остальных двинул в кабину. С изюмом и фотоаппаратом.

— О-хре-неть! — вот что я сказал в первую очередь. — Лобовое стекло — в космосе? Но это же полный бред!

— Ага. И теорию относительности на хрену вертеть — полный бред. И нано-роботами лечить опухоль мозга величиной с перепелиное яйцо, — покивал Парушкин. — Так что лобовое стекло — это еще мелочи. Окажешься на «Ломоносове» — вот там обалдеешь. А стекло — бронированное и щитками перекрывается во время жесткой посадки, так что охреневать особенно не от чего… Давай сюда изюм и садись в кресло. Пятнадцать минут — и увидишь легендарный БДК-1 «Чапай»!

Я уселся в кресло, оценив его эргономичность (не чета десантным сидениям!) и стал вертеть головой: кабина бота напоминала кабину боевого вертолета, разве что количество циферблатов, приборов и датчиков на приборной панели оказалось гораздо более скромным: основные показатели умещались на длинном узком вогнутом экране. Под ним помимо джойстика располагались кнопки, рычажки и крутёлочки непонятного предназначения. Лейтенант щелкнул каким-то тумблером, снова загудели двигатели.

— Пристегивайся! — сказал он. — Совершаем маневр.

Я пристегнулся, схватился за фотоаппарат… Смотреть на космос сквозь лобовое стекло десантного бота — это было очень, очень будоражаще. Тьма межпланетного пространства, свет далеких звезд, лунный диск — просто огромный, и восходящее над ним Солнце! Фантасмагорическая картина, просто дух захватывало. Я — в космосе, сдуреть можно!

Землю было не рассмотреть — то ли за Луной пряталась, то ли колыбель человечества мы за кормой оставили…

В поле зрения появились еще два бота — эдакие бронированные бочонки цвета хаки, они двигались лесенкой, справа и впереди от нас. Я тут же потянулся за фотоаппаратом — вид был классный! Не обманул лейтенант — дал ракурс!

— Парушкин на связи! — сказал пилот и ему ответили.

— Коломасов здесь.

— Янгаев на связи.

Их голоса раздавались откуда-то сверху, очевидно — из динамиков на потолке.

— «Чапай» видите? — мрачно спросил Парушкин. — А то приборы — фиксируют, а глаза — нет.

— «Чапай» вижу, от Солнца идет! — откликнулся хриплый Янгаев.

— Теперь и я вижу, — кивнул пилот и взялся за джойстик управления. — Маневр?

— Маневр!

Боты синхронно заложили вираж, дюзы двигателей исторгли снопы пламени, и я увидел стремительно приближающийся к нам силуэт корабля — тоже за каким-то чертом окрашенный в хаки! Ассиметричный, громадный, не меньше океанических круизных лайнеров, он напоминал гигантского крокодила своими обводами и цветом. Вдоль всего его борта шла алая полоса — точно такая же, как шевроны Парушкина.

— Говорит «Чапай», — раздался женский приятный голос. — Мы уже заждались. Ваш сектор — седьмой, стыкуйтесь, даю пеленг… Ну, как там на Земле, ребята?

* * *

да, да, у меня будут дурацкие нейросетевые космические корабли на иллюстрациях) не ищите тут разума, отпустите науку — пусть будет просто атмосферно)

Глава 4

Встречаются старые дурни

Перед самой стыковкой Парушкин выгнал меня из кабины, потому как — не положено. И изюм съел далеко не весь, отложил для той говорливой диспетчерши. У них вообще, как я понял, продукты с Земли очень ценились. Эх, знал бы, где упаду — соломки бы подстелил… Ничего, у меня еще кое-что в рюкзаке осталось. Двадцать килограмм — это на самом деле очень много.

— Поначалу надо держаться вместе, — сказал Кочубей. — Там, на БДК, всякое может быть… Народ-то наверняка очень разный подобрался, и святых там явно гора-а-аздо меньше половины. Да и среди нашей партии есть несколько очень мутных типов, я еще в симуляции их заметил. Чего смотришь, Сорока? Тебя я тоже к этим мутным сразу отнес, это сейчас понял, кто ты есть такой. А вообще, старый — не значит мудрый. Если он в молодости был дурнем или мерзавцем, то, очень вероятно, что состарившись — будет старым дурнем или старым мерзавцем. Правильно говорю?

Они-то себя ни к дурням, ни к мерзавцам не относили, и потому одобрительно засмеялись.

— И вот что — девчонок наших в обиду не даем, понятно? — Александр решительно поиграл желваками.

Раиса только усмехнулась снисходительно, а вот остальные, числом четверо, благодарно глянули на самопровозглашенного лидера. Хотя… Теперь, с рекомендацией «командный состав», Кочубей вполне мог считаться белой костью, его лидерство было вполне формализованным. Но с девчонками он точно подметил: соотношение полов в нашей партии рекрутов оказалось примерно один к четырем в пользу мужчин. Мне казалось — в целом по Легиону ситуация примерно такая же, и это не могло не создать проблем. Вряд ли бабушки толпами записывались в космические кондотьеры: авантюры и блудняки — это все-таки гораздо более в мужской натуре, чем в женской. И, как показывает жизнь, седые деды порой вытворяют всякую ересь с той же охотой, что и зеленые пацаны.

Семьдесят лет? Это не возраст! Дал бы Бог только сил в руках и ногах, да денежек в кармане, и тогда — айда на охоту по зимнему лесу, на рыбалку по плавням или на джип-триал на старом, но крепком уазике… Нам, мужикам, только