Глава 7

Я со вчерашнего дня лежу, положив голову на землю и едва справляясь с голодной резью в животе, но внимательно прислушиваюсь к происходящему вокруг шатра: иногда проскакивает какой-то стук, топот, но орочью речь я вообще не слышу. И я не удивлюсь, если оркам запретили разговаривать рядом с моим пристанищем.

Послышались лёгкие приближающиеся шаги. Входной полог зашуршал соломой. В шатёр вошёл силуэт с чем-то металлическим на лодыжке правой ноги. И встал рядом со входом.

— Здравствуй, Кагата. Ты смогла отдохнуть за прошедшую ночь? — я постарался говорить как можно дружелюбней.

— День твой светел, древнейший, — в голосе Кагаты улавливались нотки печали, тоски и усталости. — Я крепко спала эту ночь, спа… Спасибо.

Я чуть не выпал в осадок, потому что за одну ночь орчиха научилась говорить «спасибо». Вот именно это и называется «резкими переменами».

— Скоро приведут животных. Сейчас я могу помочь, — Кагата протянула руку с каким-то предметом. Им оказалась кружка.

— Отложим это на потом. Поставь её куда-нибудь.

— Но куда? Здесь земля, её потом придётся окунать в воду.

— Поставь её на мои передние лапы.

Я пододвинул друг к другу обрубки лап. Орчиха двинулась в мою сторону, но сразу одёрнулась.

— Ты боишься меня, не так ли? — на мои слова силуэт орчихи дрогнул. — Понимаю, я выгляжу страшно. В последние недели между мной и племенем Сутта́ак произошло множество вещей. Но, поверь, лично к тебе я не испытываю ненависти, — я ненадолго взял паузу. — В твоём голосе есть нечто приятное, и ты согласилась мне помочь. Я не собираюсь тебе вредить.

Кагата стояла, борясь со страхом, но всё же медленно, боязливо согнулась. Что-то коснулось моих лап, и орчиха поспешила распрямиться.

— У тебя засохшее пятно грязи на… на морде, древнейший. Наверно, оно со вчера. Я не знаю, как описать это место.

— Дотронься до него пальцем.

Я повернулся к орчихе неповреждённой частью морды. Но, оказалось, что нужна другая сторона. Хоть и страшно подставлять потенциальному врагу пустую глазницу и развороченные кости, но я пересилил страх. Что-то легонько коснулась повреждённой части морды ниже глазницы, меня скривило от боли.

Я высунул остатки языка через отсутствующую правую щёку и попытался дотянуться до нужного места. Но безуспешно, уж слишком сильно язык укоротило. Внезапно перед мордой появилась чья-то рука. Я резко одёрнулся, отчего Кагата с нешуточного перепуга мгновенно оказалась рядом со входом. Силуэт орчихи скрючило, словно та приготовилась бежать.

— Я… Я… — бедолагу аж трясло. — Я хотела… попросить тебя не двигаться, древнейший. Я… хотела помочь. Стереть грязь.

— Я не ожидал, что твоя рука окажется так близко. Но я буду благодарен, если ты это сделаешь. Только будь осторожней: прикосновения болезненны.

Я повернул морду и приготовился к боли. Вот надо было Кагате так быстро менять своё отношение ко мне? Ещё немного, и я не смогу ей манипулировать: меня же совесть замучит. Я заглянул вглубь своего сознания, где моя паранойя сидела в песочнице и весело настукивала пластиковой лопаткой по ведёркам. Недалеко от детской площадки небольшое поросшее бурьяном поле — там сидит создание с невинными и честными глазами, в лёгком летнем сарафанчике и чуть ободранными коленками. «Иди сюда, моя Совесть. Вот, держи конфетку. Видишь тот дальний угол в конце забора? Там, где сидит Человеколюбие. Сядь рядом с ним, и не мешай мне. Стой, подожди: ты Человечность не видела? Всё ещё в болоте? Пусть там и сидит».

Вскоре орчиха закончила оттирать с моей морды грязь. Практически сразу на улице раздался возглас мужа Кагаты. Он завёл баранов и ушёл. Мысленно пообещав отомстить ему за хвостик — я схватил первое животное и активировал процесс выкачки [жизни].

Я надеялся, что Кагата сразу отправится за ножницами, но и в этот раз мне пришлось объяснять, что шерсть мне не нужна. Кагата отказалась принимать её, потому что не успела отплатить за прошлый подарок. И в этот момент я понял, что мне выпал шанс завязать разговор. Я предложил Кагате обменять шерсть на рассказ о её подготовке и изготовлении вещей, включая всякие циновки. Орчиха упрямилась некоторое время, но сдалась и отправилась за ножницами и мешком.

Пока Кагата отсутствовала — я с голодной жадностью осматривал тушки баранов и давился слюной. А когда девушка состригала шерсть — я с отрешённым видом смотрел в сторону. Закончив со стрижкой, Кагата рассказала, как подготавливают шерстяное руно. Вначале шерсть вручную перебирали, вытаскивая сор и всякий мусор, а потом её отмывали в специальных растворах.

— В племени Суттаа́к используют пять рецептов шуу́дсута и семь рецептов руроо́та. На землях других разумных их называют восстанавливающим и укрепляющим растворами.

— А что вообще такое, и почему рецептов так много?

— Древнейший не знает о них?

— Я не интересовался этими растворами. Я изучал механизмы. Слышала о водяных мельницах?

Кагата слышала, что водяная мельница — это дом с огромным колесом телеги, воткнутым в воду, а ветряная мельница — это высокий шатёр с четырьмя палками с тканью. Кагата знала, зачем нужны мельницы, но не представляла их внутреннее устройство.

— Я всю жизнь прожила на землях думкаа́д ну Руссу́ут и знаю о мельницах с рассказов воинов и купцов, приезжавших к нам. Древнейший смог в них разобраться? — в голосе Кагаты послышалась нотка заинтересованности.

— Да, хоть вначале было много непонятных моментов. Внутри находится приспособление, что крутит жернова. Вот я и интересовался, почему именно оно крутится. Тебе интересно?

— Я… — Кагата смущённо завела руки за спину. — Я совру, если скажу, что мне не интересно.

— Тогда я расскажу всё, что знаю в следующий раз, когда ты придёшь меня навестить. Обещаю. Сегодня у нас другая тема для разговора.

— Спа… Спасибо, древнейший. Я буду с нетерпением ждать этого.

Кагата с удовольствием продолжила рассказывать о шерсти. Вскоре меня пробрал лёгкий страх перед миром. Оказалось, что разумные целенаправленно ходят в порченые места. Притом ради кусков тел от порождений скверны.

О таком мама не рассказывала, но проблема в том, что и мы с сестрой столько бы не убивали порождений — но так ничего и не увидели. Так ещё оказывается, что части порождений используют по-разному. На моё уточнение, о способах использовать панцирь огромного скверного жука, Кагата спокойно выдала, что его применяют как один из ингредиентов для проращивания магических семян. Про магические семена