— Но и препятствовать не стал, так? И все же какая же ты тварь! Нечисть поганая!

— Помолчите оба! — Мое терпение не безгранично. Да-да, профессиональный массажист, остеопат и реабилитолог-физиотерапевт должен быть стрессоустойчив как скала, ибо больные ему попадаются очень разные. И лучше с ними по-хорошему, даже с самыми капризными и чокнутыми, ибо грех шпынять хворого. Но иногда… иногда и я умею разговаривать так, что меня слушаются даже действующие генералы ФСБ.

Все действительно замолчали. Даже Саша с заметным интересом оторвался от своей новой ненаглядной и уставился на меня.

— Приехал — хорошо, — с ледяной ласковостью улыбнулась я дедушке. — Илья приготовит твою комнату. Отныне тебе запрещено покидать дом без моего разрешения. Принимать гостей тоже можно, только поставив заранее в известность главу рода. И получив разрешение. Это понятно?

— Понятнее некуда. — Дед очень явственно скрипнул зубами и снова уставился на Илью: — Когда?

— Что «когда»? — вместо него уточнила я, не позволяя им снова переговариваться так, чтобы мне было непонятно.

— Когда она проснулась?

— Третьего дня как. — Илья сначала посмотрел на меня, получил разрешающий кивок и только после этого ответил. Умный заинька. — В обморок от страха упала.

— И ты не соизволил поставить меня в известность, тварь. — Дед явственно ярился, но нападать с кнутом больше не смел. Во всяком случае, у меня на глазах.

— Вы были слишком заняты в игорном доме госпожи Михельсон. — Уголки губ доктора Зайцева дернулись. — Если не ошибаюсь, вы пользовались ее гостеприимством как раз последние трое суток.

— Не лги, нечисть. Ты нарочно не позволил мне взять ее под контроль раньше, чем она освоилась и захватила власть в роду! — И все-таки как же раздражает, что этот старый поборник махрового патриархата даже не пытается общаться именно со мной.

— Я повторюсь, что подчиняюсь сильнейшему в роду, барин. Таков закон, разве нет? — И зайка впервые на моей памяти улыбнулся так открыто и радостно, что стало слегка жутковато.

— Вот и умничка. — Я обошла склонившего одно ухо к плечу волка и потрепала по волосам зайчика. Они у него мягкие, приятные такие под пальцами, сразу все впечатление жути ушло, как не было его. — Дедушка. Отныне тебе запрещено поднимать руку на доктора Зайцева. Это понятно? Или надо дословно подтвердить, что кнут, хлыст, палку и прочие предметы поднимать тоже запрещено?

— Доктора Зайцева? Доктора… ха! — прошипел бывший глава рода.

— А вот ему разрешено и даже приказано следить за твоим здоровьем и делать все, чтобы оно было в порядке, — с не менее садистской ухмылочкой закончила я.

И насладилась изумлением зайки, мгновенной бледностью старого козла и мягкой одобрительной улыбкой Сашеньки. Некромант в очередной раз с трудом оторвался от ужасно интересного чтива и отсалютовал мне почти допитой чашкой с глазиком.

«Ну ты и стерва, сладкая, — четвертое одобрение не заставило себя ждать, — вся в меня. Еще немного — и, может, захватишь в плен пару поселений».

— Илюша, проводи дедушку в его комнату. В половине пятого утра людям его возраста положено крепко спать.

— Будет сделано, барышня. — Зайчик легко поднялся с колен, одним плавным сильным движением.

— Ты хоть сама-то понимаешь, кому решила довериться? — внезапно спросил меня дед, принимая более-менее адекватный вид.

— Поговорим об этом завтра, дедушка. Ты устал. — Я кивнула в сторону лестницы.

— Надеюсь, до завтра он тебя не сожрет, — выдохнул старший родственник.

— Я несъедобная. А он хорошо целуется. Так что неизвестно, кто кого, — отмахнулась я. — И вообще. Я тоже иду досыпать. Саш, ты со мной?

Но некромант ответить не успел, потому что уже поднявшийся на пару ступенек лестницы дед едва не скатился обратно.

— Целуется? Да ладно, внучка. Ты… ты что, правда соблазнила нашего домового⁈

Глава 10

Я опять поймала систему

— Домового? — удивились мы хором. С Сашенькой. Сист под потолком лишь слегка покосился в сторону зайчика, выглянувшего через перила с верхней площадки лестницы. И… сорок второй несколько раз мигнул своими яркими фиолетовыми фарами. Илья же вперил в него собственные, подсвеченные зеленым. Кажется, кошмарик умеет общаться мысленно не только со мной. Впрочем, их ментальный диалог закончился меньше чем за секунду. И милый доктор снова исчез на втором этаже.

Я же пожала плечами и выдала:

— А какая разница, домовой он или нет? Выглядит прекрасно, целуется отлично. У него даже есть официальные документы и легенда, не прикопаешься. Не хуже любого другого дворянина или холопа.

— Интересно, чем ты его взяла, — задумчиво хмыкнул дед, снова начиная медленно подниматься по ступенькам. — Груди твои наливные он с момента отрастания видел. Можно сказать, сам их и взрастил до подобного состояния. А что в тебе еще… — Тут мужчина вдруг запнулся.

— Именно, — ехидно подтвердила я, одновременно с этим делая в своей мысленной записной книжке еще одну заметочку: спросить, не Илья ли виноват в таких больших верхних достоинствах княжны Волковой. А то с открывшимися подробностями я не удивлюсь, если наш заяц-фетишист в нужное время подшаманил. Тем более он же лекарь! Капустой перекормил! — Скорлупка больше не пустая. В ней, кроме бездны обаяния, и другие достоинства есть. Даже домовой не устоял.

«Ну ты и нахалка, сладкая! Точнее, не так: твое чувство собственного достоинства буквально пронзает небеса и устремляется дальше, в космос. До сих пор не понимаю, где и когда ты успела его отрастить».

Щупальца свились вместе и изобразили что-то вроде башни, почему-то очень похожей на большой… кхм. Лингам, вот!

«А разве я не права?» Оговорочки, точнее башенки, по Фрейду пока проигнорируем.

«Ну как сказать… Я вот все пытаюсь понять, за какой пустотой все время тебе подыгрываю, трачу на тебя свои неприкосновенные запасы, спасаю твою жизнь…»

Башенка угрожающе накренилась и указала на меня.

«Ну и какие выводы?» — всерьез заинтересовалась я.

«Странные, — неожиданно честно признался Сист. — Уровень твоей харизмы на меня не действует. Как, впрочем, и навык, основанный на обильных жировых массах в области молочных желез. Так что я запросил инструкции у разработчиков и они прислали мне новый показатель — „женский шарм“. Взяли его из какой-то странной „отомэ-игры“. Только я совершенно не понимаю, что это и куда это тебе прилепить. Слишком сложная и запутанная у него механика».

«Это значит, что я самая обаятельная и привлекательная. Даже для систем и кошмариков. Сам же чувствуешь. Так что никуда прилеплять не надо, своего полно. Ты мне лучше скажи: что значит „домовой“ доктор Зайцев? Ты знал?»

«Нечисть местная, видимо, — пожал плечами Сист. Но сделал это