— Есть еще кое-что, — продолжила Ингрид. — Эриксен нашел свидетеля.

— Какого свидетеля?

— Местного жителя, который был в лесу той ночью. Йоханнес Мюллер, ему семьдесят два года, живет отшельником в хижине в недалеко от церкви. Он заявил, что слышал крики и видел свет фонарей возле церкви.

— И что он рассказывает?

— Пока Эриксен его не допрашивал официально. Планирует сделать это сегодня днем. Но предварительно старик утверждает, что видел силуэт человека, который таскал что-то тяжелое от церкви к лесу.

Это могло быть перемещение тел. Если Йоханнес Мюллер действительно видел убийцу, его показания могли стать решающими.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказал Михаил.

— Это невозможно. Он свидетель по вашему делу.

— Тогда поговорите вы. Неофициально. Узнайте, что он видел на самом деле.

Ингрид колебалась.

— Это может стоить мне карьеры.

— А мне — жизни. Если этот старик видел настоящего убийцу, он должен это рассказать.

Детектив долго смотрела на него, словно пытаясь заглянуть в душу.

— Хорошо. Я попытаюсь поговорить с ним до официального допроса. Но в обмен вы должны пообещать мне честность.

— В чем?

— Скажите прямо: вы помните что-нибудь о той ночи? Хоть что-нибудь?

Михаил задумался. Обрывки снов, странные образы, которые мелькали в голове… Но были ли это воспоминания или просто фантазии?

— Иногда мне снится подземелье церкви, — признался он. — Я вижу Хельгу, она лежит на каменном полу, но еще жива. Пытается что-то сказать. А я… я не могу двигаться, как будто парализован.

— Что она говорит?

— Что-то неразборчивое. Шепчет что-то по-норвежски. Или по-английски. Очень тихо.

— А что вы чувствуете в этом сне?

— Ужас. И вину. Но не за то, что убил ее, а за то, что не смог спасти.

Ингрид кивнула.

— Это важно. Сохраните эту информацию, но пока не рассказывайте Эриксену. Сначала мне нужно поговорить со стариком.

Они договорились, что Ингрид свяжется с ним вечером и расскажет о разговоре с Йоханнесом Мюллером. А пока Михаилу предстоял еще один допрос у Эриксена.

Инспектор встретил его с выражением торжества на лице. На столе лежали распечатки SMS-сообщений и какие-то фотографии.

— Как дела, мистер Гросс? — спросил он с ироничной улыбкой. — Память не возвращается?

— Частично. Я помню обрывки.

— Отлично. Тогда может вы вспомнили, как ревновали мисс Андерсен к мистеру Вейну?

Борисов попытался вмешаться:

— Инспектор, эти сообщения не доказывают…

— Доказывают мотив, — перебил его Эриксен. — Классический случай: мужчина не может смириться с потерей женщины и убивает и ее, и соперника.

— А Анна Белова и Эрик Ларсен? — спросил Михаил. — Зачем мне было их убивать?

— Свидетели. — Эриксен пожал плечами. — Или просто попали под горячую руку. В состоянии аффекта люди часто теряют контроль.

Инспектор достал фотографии и разложил их на столе.

— А теперь посмотрите на это. Снимки с мобильного телефона Томаса Вейна.

На фотографиях была изображена Хельга в разных ситуациях: она изучает рунические камни, смеется у костра, показывает что-то в блокноте. На некоторых снимках она была рядом с Томасом, и они выглядели так, как будто были очень близки.

— Как видите, американец проявлял к вашей подруге повышенный интерес, — сказал Эриксен. — И документировал это.

Михаил смотрел на фотографии и чувствовал, как внутри поднимается что-то темное и болезненное. Хельга на этих снимках выглядела счастливой, расслабленной. Совсем не так, как в его воспоминаниях о последних днях экспедиции.

— А теперь главный вопрос, — продолжил Эриксен. — На последнем снимке Томаса есть очень интересные детали.

Он показал фотографию, сделанную вечером 18 октября. На ней была изображена группа у костра возле церкви. Все участники экспедиции сидели в кругу, но атмосфера была явно напряженной. Михаил на снимке сидел отдельно, мрачно глядя в огонь, а остальные были сгруппированы с другой стороны костра.

— Что здесь особенного? — спросил Борисов.

— Временная метка. Снимок сделан в 21:47. А по вашим показаниям, мистер Гросс, в это время вы мирно сидели у костра и обсуждали планы на следующий день.

Михаил внимательно посмотрел на фотографию. Да, атмосфера была явно не мирная. Все остальные участники экспедиции смотрели на него с опаской или осуждением. А он… он выглядел как человек, готовый взорваться.

— Я не помню этого момента, — честно признался он.

— Или не хотите помнить. — Эриксен убрал фотографии. — Мистер Гросс, у меня есть мотив, физические улики, свидетельства конфликта в группе. Чего мне не хватает — это признания.

— Которого вы не получите, потому что мой клиент невиновен, — твердо сказал Борисов.

— Посмотрим. — Эриксен встал. — А пока советую мистеру Гроссу хорошенько подумать о своем будущем. Норвежская система правосудия снисходительна к тем, кто признает вину и раскаивается.

После допроса Михаил и Борисов молча дошли до гостиницы. В голове у Михаила царила каша из противоречивых мыслей. SMS-сообщения, фотографии, показания старика — все складывалось в картину, где он выглядел ревнивым убийцей.

— Скажите честно, — обратился он к адвокату, когда они сели в ресторане, — какова вероятность оправдания?

Борисов долго молчал, обдумывая ответ.

— При текущих уликах — невысокая. Но дело еще не закрыто. У нас есть загадочный посетитель церкви, странности в расположении тел, временные нестыковки. Главное — не сдаваться.

— А что если я действительно их убил? — тихо спросил Михаил. — Что если моя память заблокировала это, чтобы защитить психику?

— Тогда это не отменяет необходимости справедливого суда. Даже если вы виновны, обстоятельства дела требуют тщательного изучения.

Вечером, когда Борисов ушел готовиться к завтрашнему дню в суде, Михаилу позвонила Ингрид.

— Я поговорила с Йоханнесом Мюллером, — сказала она без предисловий. — Очень интересный разговор.

— Что он рассказал?

— Старик живет в лесу, с тех пор как умерла жена. Отшельник, но не сумасшедший. В ту ночь он не спал, сидел у окна и наблюдал за северным сиянием.

— И что видел?

— Около полуночи заметил яркий свет возле церкви. Подумал, что туристы развели костер. Но потом свет стал перемещаться странным образом — то к лесу, то обратно к церкви.

— Это мог быть фонарик убийцы, который переносил тела.

— Именно. Но вот что интересно: Йоханнес утверждает, что видел не одного человека, а двоих.

Михаил почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

— Двоих?

— Один был высокий, двигался быстро и уверенно. Второй — пониже, двигался неуверенно, как будто был ранен или пьян.

— Это мог быть я в состоянии транса или шока?

— Теоретически да. Но тогда получается, что кто-то другой вел вас.

— Эриксену рассказали об этом?

— Пока нет. Йоханнес боится давать официальные показания.

— Можете убедить его?

— Работаю над этим. Но мне нужно время.

После разговора с Ингрид Михаил почувствовал первую за долгое время искру надежды. Если старик действительно видел двоих людей,