плохие эмоции, это вот прям концентрированная мерзость. Проклятия, некротика, злоба и усталость — всё это хлынуло в меня прямиком из несчастной женщины.

На мгновение мне стало физически плохо, но я сдержался. Руку не отдёрнул и продолжил качать. Точнее… продолжил разрешать ей сливать в меня всё то, что она копила, как мне показалось, на протяжении сотен лет.

«Ну здорово», — промелькнула мысль: «Опять не спать».

Наконец Вивиана отпустила мою руку и резко распахнула глаза. Они больше не были такими мутными, появилась осмысленность, какой-то свет и даже слабый румянец на щеках тут же выступил.

— О, — выдохнула она. — Спасибо. Мне уже легче. Гораздо-гораздо легче.

Тут Вивиана наконец присела на стул, который я ей услужливо пододвинул и шлёпнула на стол здоровенную кожаную сумку.

— Вы мне всё равно не поверите, — слабо улыбнулась она и начала копаться в сумке.

— Но вы всё равно расскажете?

— Именно! На днях мне приснился сон. И кто-то во сне сказал мне, что я должна ехать в Венецию, в район Дорсодуро и разыскать вас, синьор Маринари. «Иди-и-и к Маринари», — мрачно пропела она. — «Иди-и-и-и к Маринари». Я сперва не придала этому никакого значения. Ну бред и бред, мало ли что присниться может? Но когда это повторилась на третью ночь кряду, я больше не могла игнорировать этот знак…

Тут Вивиана вытащила из сумки свёрток. Какую-то штуку, замотанную в чёрную ткань.

— Я живу в Милане, — продолжила она. — А не так давно ездила в Венецию как турист. Ходила, гуляла, и на местной барахолке, где-то в районе Риальто, нашла одну очень интересную лавку. Решила прикупить интересные экземпляры для своей коллекции…

— Коллекции чего? — уточнил я, но остался без ответа.

— … и с того самого момента моя жизнь превратилась в ад. И мне пришлось, понимаете? Я была вынуждена ехать обратно, чтобы встретиться с вами. Два дня в пути, не спала, не ела. Мне… мне очень плохо, синьор Маринари.

И тут Женщина наконец-то развернула тряпку. Кукла. Примерно с моего штатного чебурашку размером, вот только изображала она какого-то… босяка? Пацана-беспризорника — потрёпанный и местами заштопанный пиджачок, короткие штанишки, на голове кепка. А заплатка на коленке явно что стилизована под синяк. В левой руке кукольный беспризорник зажимал тросточку. Кукла, казалось бы, как кукла.

Но стоило мне взглянуть на неё при помощи дар, как я ощутил исходящую от неё волну холода и злобы. В ней было столько проклятой энергии, что мне аж дурно стало, хотя я… ну… умею, как говорится, и могу. Это был не просто артефакт, это была вещь, цинично созданная именно что со злым умыслом.

— Интересно, кто ж вам такое счастье продал, — пробормотал я, разглядывая беспризорничка. — А главное: зачем?

— Она очень опасна, — сказала Вивиана, как будто бы я сам до этого не додумался. — Я не знаю, как вам это объяснить, но она очень-очень-очень опасна.

— Не переживайте, — улыбнулся я и взял куклу на руки. — Всё будет хорошо.

Я сконцентрировался с тем, чтобы начать счищать с куклы хотя бы верхние слои всей этой гадости, и понял, что моя магия наткнулась на глухую стену. Пока что кукла сопротивлялась. Пока что это она впитывала мою энергию и отвечала злобным шипением где-то на кромке восприятия и метафизики.

— Ага, — сказал я. — Понятно. Сразу не получится.

Куклу я отнёс за барную стойку и поставил на самую-самую верхнюю полку, подальше от посетителей.

— Сиди здесь, — сказал я. — Сиди и не отсвечивай. Если будешь себя хорошо, будет не больно. А если нет…

Уточнять я не стал, но понадеялся, что уродец меня понял. Кукла в ответ промолчала. Ну… она же кукла, верно? Хотя мне на секунду показалось, что деревянный рот скривился в некоем подобии улыбки.

Я вернулся к Вивиане, которая сидела за столиком и потихонечку возвращалась к жизни.

— А теперь, — сказал я, улыбаясь. — Теперь вы вкусно поедите, и на этом все ваши проблемы закончатся. Договорились?

— Но… Кукла…

— С куклой я разберусь.

Девушка посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне аж немного не по себе стало. Про себя я подумал, что будет тяжко. Кукла — мерзость серьёзная, даже близко не ровня бледному пацану из подвала Бачокки. Но я справлюсь. Потому что у меня есть сила справиться, а у Вивианы нет. И эта сила нужна именно для того, чтобы иногда подставить своё плечо другим. Не для того, чтобы бездумно нагибать всех и вся, а чтобы защищать тех, кто слабее и кому нужна помощь.

— Ждите.

Я ушёл на кухню и на скорую руку соорудил для Вивианы лёгкий ужин. Если она говорит правду, и не ела несколько дней, то начинать нужно постепенно. Например, с крем-супы из тыквы и кусочка отварной телятиной с самым простейшим картофельным пюре. Сытно, но не тяжело.

— Завари чай, пожалуйста, — в процессе готовки попросил я Джулию. — С ромашкой. И относи синьоре.

Ела Вивиана медленно, с видимым усилием. Однако с каждым кусочком жизнь как будто бы возвращалась к ней — лицо розовело, морщины разглаживались, а голубая радужка глаз набирала цвет. А потом…

— Вот блин, — прокомментировала Джулия.

…потом, когда Вивиан доела, она отрубилась прямо за столом. Положила лицо на руки и уснула мёртвым сном. Судя по умиротворённому лицу, безо всяких пророческих сновидений, которые заставляли куда-то ехать и кого-то искать.

— Пусть спит, — сказал я кареглазке. — К утру поправится.

Я принёс сверху плед и накинул его синьоре на плечи. Джулия к тому времени уже окончательно закрыла зал и ушла наверх принимать душ. Петрович в свою очередь тоже свинтил с первыми пакетами, предназначенными для «Клуба Джентльменов», а я остался один в пустом и тихом зале ресторана.

И думал, конечно же, о Вивиане и её кукле. Проблема девушки решена.

— А у нас? — глядя на куклу и попутно отворачивая горлышко бутылке граппы, спросил я. — У нас с тобой всё только начинается, верно?

На секунду опустил взгляд, чтобы налить себе рюмочку, а когда поднял его обратно чуть не поперхнулся. Кукла стояла на том же месте, вот только лицо её изменилось до неузнаваемости. Деревянные губы растянулись в жуткой неестественной улыбке, обнажая сотню маленьких зубов, как будто бы сделанных из обломков зубочисток. Но это не самое