никогда не носил нижнего белья, так что моя реакция на ее историю была очевидна для любого, кто смотрел, и кто-то смотрел. Заметили меня двое: пастор и парень-панк лет двадцати пяти с большим платиновым ирокезом, в кожаной куртке на голое тело и с прессом, образованным скорее нехваткой питательных веществ, чем упражнениями. У него был чувственный рот с пухлыми, слегка надутыми губами. Этот рот напоминал мне Мика Джаггера, но лицо было больше похоже на Пи-Ви Хермана. Его глаза встретились с моими, и медленно и намеренно прошлись вниз, до моего паха, и снова вверх, до моих глаз. Больше ничего говорить было не нужно. Мы оба были сексоголиками. Мы танцевали этот танец много раз раньше. Мы знали, что означают эти сигналы.

Я повернулся посмотреть на пастора, который смотрел на меня тем же взглядом. Только на этот раз уже я позволил своим глазам побродить и с удивлением заметил, что у него тоже в штанах надувается палатка. Становилось интересно.

- Только не говори мне, что ты трахнул их обоих? - спросила Тина, выглядя не просто заинтригованной моим рассказом, но и возбужденной им. Она засунула руку под мини-юбку и начала тереть свой распухший клитор. - Расскажи, что случилось, - потребовала она.

- Собрание закончилось, и мы с Панк-Пи-Ви остались помочь пастору убраться. Как только все остальные ушли, я подошел, запер дверь и просто начал раздеваться.

- Прямо так? Ты ничего им не сказал?

Я пожал плечами.

- А что я должен был сказать?

Мы все знали, что должно произойти. Вопрос был только в том, кто окажется снизу, а кто сверху, и я ответил на него, встав на колени. Пастор спустил штаны, и довольно скоро у меня в горле был длинный толстый черный член, а в заднице - такой же длинный. Мне это нравилось, но это было не то же самое, что трахать кого-то, о ком я знал, что он носитель ИППП. Панк-Пи-Ви, безусловно, выглядел как носитель заразы, но я подумал, что будет невежливо спрашивать. А потом пастору пришла в голову идея...

- А почему бы нам не попробовать то, о чем говорила Саманта? Что она делала с теми двумя парнями?

Панк-Пи-Ви садистски улыбнулся.

- Два в одну дыру?

Пастор кивнул. Что-то в его улыбке напомнило мне злого Билла Косби.

- Ага, два в одну дыру.

Я, конечно, не был ханжой, но никогда особо не увлекался болью. Я не ходил на БДСМ-вечеринки и не любил, когда меня связывали и шлепали. Плети и цепи никогда не были моим увлечением. На меня мочились, испражнялись, блевали, покрывали спермой почти с головы до ног. Я называл мужчин "папочка", а женщин "мамочка" и отыгрывал роли от малыша до французской горничной, но возможность быть оттраханным в задницу двумя хорошо одаренными мужчинами была очень новой и мучительной перспективой. Я подумывал отказаться, даже открыл рот, чтобы возразить, но они не стали дожидаться моего согласия. Когда я дернулся, пастор меня прижал. Панк-Пи-Ви выдавил еще смазки в мою уже растянутую прямую кишку и начал вводить в меня пальцы. Сначала два, потом три, потом четыре, потом целый кулак. Я плакал и визжал, но потерял способность говорить членораздельно. Я просто полностью онемел. Я отделился от своего тела и просто лежал на церковном полу, позволяя им пользоваться мной. Когда парень-панк вытащил кулак и заменил его своим членом, пастор подошел и присоединился к нему. Я словно находился где-то вне себя. Мне казалось, что я смотрю на все это на экране монитора, пока два огромных члена сокрушали мои кишки.

Тина кивнула.

- Да, я знаю это чувство. Я узнала все об этом, когда клиенты моей мамаши добавили меня в вечернее меню. Это травматическая реакция. Тебя изнасиловали - вот что случилось, - eе голос прозвучал почти сочувственно.

Она вздохнула и замолчала.

Я кивнул. Она была права. Я поднял на нее взгляд, но мои глаза настолько заплыли кровью, что я не мог разглядеть ее выражение. Все, что я мог понять - она больше не мастурбировала.

ГЛАВА 6

КАК МОЮ ПЛОТЬ МЕДЛЕННО ВЫРЕЗАЛИ

Мне было восемнадцать, когда я впервые переспал с биологической женщиной. Это был мой первый курс в колледже. Ее звали Бет, и ходили слухи, что она самая распутная девушка в кампусе. Но по сравнению с тем, к чему я уже привык к тому времени, она была практически девственницей. Она была самым близким к нормальному сексу с обычным человеком, что у меня когда-либо было.

Мы встретились на вечеринке в женском студенческом общежитии. В тот вечер я чувствовал себя довольно хорошо. У меня уже несколько месяцев не было обострения герпеса, и хотя, кажется, у меня уже были гонорея, хламидиоз и сифилис, там, внизу, пока еще не слишком плохо пахло и выглядело. Поэтому я рискнул.

Я взял пару напитков и сел рядом с ней, протянув один ей.

- Спасибо. Там нет ГГБ[2]или чего-то такого?

По замешательству на моем лице она поняла, что я понятия не имею, о чем она спрашивает.

- Я... я не знаю. Я не читал этикетку.

Бет издала самый громкий, пронзительный смех, который я когда-либо слышал.

- Ты милый. Как тебя зовут?

- Ты тоже милая. Как тебя зовут? - ответил я.

Она пьяно пролепетала какое-то имя на "Б", которое я не расслышал из-за громкой музыки и голосов, но переспрашивать было лень. Я тоже не стал называть свое имя. Не думаю, что ей было бы до этого дело.

- Хочешь услышать кое-что забавное? - спросил я.

Она отпила из стакана, который я ей дал, хотя "отпила" - слишком пассивное слово для того глотка, который она сделала. Затем она улыбнулась мне.

- Да. Расскажи мне что-нибудь забавное.

- Я никогда не делал куннилингус.

- Кунни-кунни... что?

- Оральный секс. Я никогда не делал оральный секс женщине. Я никогда не лизал вагину.

Ее глаза расширились от удивления, и на мгновение она почти протрезвела.

- Ты никогда не ел "киску"?

Я всегда презирал вульгарные просторечия вроде "есть "киску". Когда ты что-то ешь, ты не оставляешь это нетронутым. Это поглощается. Это становится пищей, пропитанием. У меня не было желания каннибализировать женскую вагину. Я просто хотел испытать сам акт доставления удовольствия.

Я покачал головой.

- Нет. Никогда.

Она хитро подмигнула мне и пьяно улыбнулась.

- Таааак, хочешь полизать мою "киску"?