Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Отдел по борьбе с милицией — 3

Глава 1

1.

Операция «Ботаник» на этапе подготовки наибольшие дивиденды принесла Айварсу Ловкнису. За несколько дней подходящую квартиру для съёма в Кировском и Тимирязевском районе никому найти не удалось. Жилищный вопрос стоял очень остро, в основном квартиры были перенаселены. Ситуации, когда семья съезжает на длительный срок на Крайний Север, сохраняя квартиру в Москве, и на это время сдаёт квадратные метры, встречались крайне редко. Тем более низкие доходы советских граждан не позволяли заломить за жильё много сотен рублей, поэтому предложение квартир на съём было чрезвычайно низким. Наконец, почти весь жилфонд считался государственным, кооперативов было ещё очень мало. Возникал резонный вопрос: ты извлекаешь нетрудовой доход, негодяй, пуская на предоставленную государственную жилплощадь жильцов за деньги? Оттого подобные сделки чаще всего практиковались между родственниками и знакомыми. Вариант с комнатой отпадал, основные квартиросъёмщики очень сильно удивились бы и поделились удивлением с соседями, узнав, что квартирант все ночи напролёт сидит у окна и стережёт своё авто. Поэтому по ходатайству Прокуратуры СССР Айварс получил причитавшуюся ему однушку неожиданно быстро, она нашлась близ Ботанической улицы на 2-м этаже 5-этажки из фонда Моссовета, её освободил некий ответственный работник, заслуживший расширение. Сколько других очередников на неё раскатало губу и обломилось, история умалчивает. Во всяком случае, это не была типичная хрущёвка с 5-метровой кухней и крохотным совмещённым санузлом. Смотрелась несколько проще, чем у Воронова на проспекте Вернадского, но вполне-вполне. А сколько бы пришлось ждать, не подвернись этот вариант, сам Бог не знает. В течение 1970 года, значилось в поручении Правительства. А где 1970-й, там и 1971-й не за горами.

Айварс вселился в понедельник 19 января, вещи торжественно таскал из «волги» после семи вечера, чтоб привлечь максимум внимания, когда большинство горожан вернулось с работы и учёбы. С Москвой начала 3-го тысячелетия не сравнить, двор практически пуст, из припаркованных машин ночевала только довоенная «эмка», заводившаяся последний раз, наверно, ещё при живом товарище Сталине. «Победа», ждавшая у соседнего подъезда, уехала.

Новосёл достал из открытого багажника чемодан и запер багажник на ключ. Если бы кто-то стоял рядом, заметил бы, что водитель перещёлкнул тумблер под левым задним крылом, включив незамысловатую сигнализацию, соединившую плафоны со звуковым сигналом. Теперь при открытии двери не только загорятся лампочки салона, но и раздастся громкое би-и-и-ип. Если захлопнуть — прекратится, но вполне достаточно, чтоб услышали Айварс и засада в «буханке».

Перед первой ночёвкой в машине, на боку которой из-под слоя краски начала проступать надпись «Геологоразведка», а заделанные дыры из-под милицейских пуль чуть пометила ржавчина, Леонид поднялся к Айварсу.

— Сбылась твоя мечта. Московский принц с «волгой» и собственной квартирой. Поздравляю.

— Спасибо! Но и здесь не обошёлся без язвы. «Принц», твою мать…

— Хорошо. Виконт. Маркиз де Карабас Рижский, — Леонид уселся на коробку с вещами, заменявшую табурет. — Ночь проведёшь здесь, а дальше?

— Если пройдёт спокойно, утром сажусь в машину и как примерный чиновник еду на Пушкин-нскую. Потом к общежитию — поспать перед новой вахтой. Здесь даже кровати нет!

— Готов спорить, ты будешь кимарить и на этой кухне. Понадеешься на сигналку и нашу бдительность. Ладно… Поймаем угонщиков или разочаруемся в идее засады, я обещаю с тобой прошвырнуться по комиссионкам. Найдём что-то на первое время.

От прежних хозяев остались жестяная раковина на кухне, унитаз с бачком под потолком, чугунная ванная, газовая плита. Даже мойку в ванной комнате свинтили и утащили, а также розетки и выключатели, из стен и потолка сиротливо торчали голые провода. Спасибо, что не скрутили обои со стен, несколько потёртые, и не оторвали линолеум на кухне. В комнате пол был дощатый, взывающий о покраске.

— Спасибо. Для начала я сам, — отказался Айварс. — Чайник есть, могу воды вам вскипятить. Где-то у меня был раст-творимый кофе…

— Не надо, у нас полные термосы. Давай рацию проверим, и я пошёл.

Телефона в этой квартире не наблюдалось. Подключат быстро, наверно, если МГТС найдёт свободную пару. Или не найдёт, тогда номер получится спаренный. То есть пока соседка треплется, ты терпеливо ждёшь. Иногда — по несколько часов. Леониду проще, он заселился в новый дом и получил телефон одним из первых, по служебной нужде, его точно ни с кем не включат в параллель. Правда, и выдернут на службу быстрее, чем Ловкниса, если до того элементарно не удастся достучаться.

Рация шумела, шипела, но исправно передавала голос опера в «буханке» на расстоянии нескольких сотен метров. Тот подтвердил, что приёмник видит сигнал радиомаяка в «волге». Ловушка расставлена, можно уходить, но… Что-то заставило Леонида навести ясность по следам дела в Калинине.

— В приёмную прокуратуры звонила Лена Осипова. Поскольку я один был с телефоном, меня связали с ней. Скоро дело уйдёт в суд. Мама обалдуя Шурика начала её прессовать, чтоб изменила показания.

Последнее было правдой, в отличие от первой части спича, в Москву девушка звонила уже напрямую в квартиру Леонида, сразу узнавшая его номер, тот немедленно связался со следователем и попросил вызвать Мазину, пригрозив ей арестом в случае давления на участника процесса, при определённых обстоятельствах этот поступок квалифицируется как преступление. То есть проблема уже решена, но давала повод перейти к скользкому вопросу — кто из двух московских прокурорских героев-спасителей удостоился предпочтения калининской милой простушки.

«Горячий латышский парень» выругался и приготовился прямо завтра, оттрубив ночную вахту, нестись в Калинин.

— Остынь. Не хочу тебя огорчать, но Лена сдаёт последний экзамен и приедет в Москву. Просила её встретить, сводить куда-нибудь. Я предложил тебя в качестве сопровождающего, сказал, что ты несколько раз вспоминал о ней, она — ни в какую. Говорит: могу тогда приехать с подругой, мисс мединститута, специально для Айварса, чтоб не скучал.

Латыш опустился прямо на пол и обхватил голову руками.

— Вот какого чёрта я тебя слушал? Сессия, занята… Надо было ездить туда раз и два, встречаться, добиваться…

Он ничуть не походил на твердокаменного прокурорского следователя с железными нервами, решительно закручивающего гайки и усаживающего нарушителей закона на долгие сроки, сколь бы они ни трепыхались, сопротивлялись и угрожали.

— Посмотри на дело с другой стороны. Привязанность девушки или женщины — штука иррациональная. Они руководствуются инстинктами, неосознанными эмоциями. Даже запахами, для мужика неуловимыми. И эта вся нелогичная хрень