Минус - Руслан Евгеньевич Смирнов

Смирнов Руслан Евгеньевич, Роман Смирнов

Минус

Глава 1. Зубы.

Чужие челюсти сомкнулись на хребте, и мир начался с боли.

Не с мысли. Не с имени. Не с воспоминания. С хруста собственной чешуи, когда чьи-то жвалы продавили первый слой и добрались до того, что под ним. Горячее, густое потекло по боку. Впиталось в песок. Песок белый, кровь чёрная. Он увидел это раньше, чем подумал хоть что-нибудь.

Он не знал, кто он. Не знал, где находится. Тяжесть на спине давила, жвалы проворачивались, углубляясь, и каждый миллиметр отзывался вспышкой: горячо, мокро, неправильно. Шесть чужих ног скребли по его бокам, пытаясь зафиксировать тело. Тварь, навалившаяся сверху, пахла кислым и горячим.

Мышцы среагировали раньше головы. Задние лапы упёрлись в песок, мышцы вдоль позвоночника сократились, и что-то длинное, тяжёлое, с костяным утолщением на конце хлестнуло нападавшего по боку.

Хвост. У него был хвост.

Удар вышел корявый, но тварь дёрнулась, хватка ослабла на долю секунды. Хватило. Он рванулся вперёд, вырываясь из-под чужого тела. Чешуя, зажатая между жвалами, разошлась рваными краями. Кровь потекла обильнее, горячая, густая, капая в белый песок. Обожгло. Полоснуло от хребта до хвоста. Но свободен.

Откатился на три метра. Развернулся.

Четыре лапы. Он стоял на четырёх лапах, покрытых чешуёй, и каждый коготь впивался в холодный рыхлый песок. Небо над головой чёрное. Ни облаков, ни звёзд. Только луна в зените, огромная и неподвижная, как гвоздь, вбитый в небо. Свет от неё холодный, ровный. Мертвенный.

Тварь перед ним. Что-то среднее между сколопендрой и жуком. Бурые хитиновые пластины, шесть ног, жвалы, раскрытые веером. Мутная жидкость сочится из-под пластин. Размером примерно с него. Может, чуть крупнее. Точно быстрее: шесть ног против четырёх.

Он не знал, почему стоит на четырёх лапах. Не знал, почему покрыт чешуёй. На передней части черепа что-то костяное, гладкое, прохладное, как фарфор. Маска. Голова плоская, вытянутая, морда узкая. Всё незнакомое. Каждая мышца ощущалась, каждая пластина чешуи, каждый коготь, но ничего из этого он не узнавал. Как чужой костюм, который сидит идеально.

Думать было некогда. Насекомое пошло на второй заход.

Передние лапы с крючковатыми наростами метнулись к его морде. Он уклонился. Недостаточно быстро. Крюк чиркнул по маске, оставив борозду. Внутри борозды заныло: тупо, глухо, как зубная боль.

Второй крюк целил в шею. Он присел, вжался брюхом в песок. Крюк прошёл над загривком, сорвал чешуйку. Песчинки впились в обнажённую кожу под ней. Мелочь. Но тварь уже нависала, шесть ног расставлены, жвалы целят вниз, в загривок. Если вцепится туда снова, если доберётся до позвоночника, всё закончится.

Он ударил снизу вверх. Челюстями.

Зубы оказались длинные, тонкие, загнутые внутрь. Вошли в сочленение между вторым и третьим сегментами тела, туда, где хитин мягче, где пластины не стыкуются плотно. Прокусил. Провернул. Рванул. Что-то горячее и солоноватое хлынуло на язык.

Правильное ощущение. Точное. Зубы в чужой плоти: вот для чего они существуют.

Тварь взвизгнула. Высокий, вибрирующий звук, от которого зазвенело в черепе. Она забилась, дёргая всеми шестью ногами одновременно. Жвалы защёлкали вхолостую у самой морды, промахиваясь на сантиметры. Одна нога врезалась ему в грудь. Хитиновый нарост на конце лапы вошёл между рёбрами. Дыхание перехватило, и челюсти разжались сами.

Он отскочил назад. Тварь тоже.

Три метра песка между ними. Два тёмных пятна крови, его и её. Пауза. Секунда. Две. Оба дышали тяжело, оба истекали. У насекомого из сочленения торчал рваный край хитина, мутная жидкость стекала на песок. У него саднила спина, пульсировала левая передняя лапа, грудь ныла в том месте, куда попала нога.

И тогда перед глазами вспыхнул текст.

Не свет, не вспышка. Строки, повисшие в воздухе, чёткие, как вырезанные в темноте:

[Система активирована][Пользователь: не определён][Ранг: E][Состояние: критическое][Рекомендация: уничтожить угрозу]

Он умел читать. Откуда, не знал, но каждый символ складывался в слово, каждое слово имело значение. «Система». «Ранг». «Критическое». Половина терминов ничего не говорила. Последняя строка понятнее остальных.

Уничтожить.

Текст завис полупрозрачным пятном, мешая: двоил контуры врага, закрывал обзор. Он мотнул головой. Бесполезно. Текст привязан к зрению, а не к пространству.

Насекомое бросилось. Жвалы целили в горло, крюки прижались к бокам, отрезая уход. Тварь училась. Каждая атака точнее предыдущей.

Жвалы сомкнулись на левой передней лапе. Треск. Не хитин: его чешуя, его кость. Боль стрельнула от запястья к позвоночнику, ослепительная, белая. Мышцы свело, он завалился на бок. Тварь навалилась сверху. Жвалы проворачивались внутри раны, вгрызаясь глубже, расширяя прокол. Кровь хлестала на песок, на хитиновые пластины, на жвалы.

Новое окно поверх боли:

[Навык доступен: Железная Шкура I][Активация: автоматическая]

Чешуя на лапе уплотнилась. Не мгновенно, но ощутимо. Под первым слоем проступил второй, плотнее и жёстче. Жвалы, уже пробившие поверхность, застряли на новой границе. Скрежетнули по уплотнённой чешуе. Не прошли.

Было невыносимо. Стало терпимо.

Терпимо хватило, чтобы думать. Полсекунды: «вырваться». Он рванул лапу вместе с жвалами, развернулся на месте, используя вцепившуюся тварь как точку опоры, и хвост описал дугу. Костяное навершие попало в голову насекомого, в сочленение между пластинами. Туда, куда он уже бил зубами. Туда, где уже было рвано, где хитин треснул и потёк.

Глухой мясной звук. Жвалы разжались. Тварь отшатнулась, передние лапы подогнулись, из пробитой трещины в хитине хлынуло обильнее. Она ещё стояла, но покачивалась. Четыре из шести ног работали, две скребли по песку, не находя опоры.

Третье окно:

[Навык доступен: Серо: Зародыш][Активация: направленный выброс энергии][Предупреждение: нестабильно]

В пасти начало копиться что-то горячее. Не огонь, что-то иное. Плотный сгусток, формирующийся между корнями зубов. Вибрирующий. Разрастающийся. Язык обжигало. Нёбо гудело, как натянутая струна. Давление изнутри нарастало с каждой долей секунды, словно кто-то раскочегаривал печь у него в черепе.

Насекомое встряхнулось. Пошло в атаку снова, шатаясь, но не отступая. Четыре рабочих ноги перебирали песок. Жвалы раскрылись. Голод сильнее боли, голод сильнее страха. Голод не знает отступлений.

Он раскрыл пасть, и сгусток вырвался.

Не туда. Тусклый, красноватый, размером с его голову, он вылетел под углом и ударил в песок в двух метрах левее цели. Он целился прямо. Тело не послушалось.

Взрыв. Воронка глубиной по колено, столб белой пыли, ударная волна, заложившая уши. Песок осыпался дождём, мелкие камешки застучали по хитину. Воздух нагрелся на миг и снова стал холодным.

Насекомое подхватило волной и впечатало в скальный выступ. Хитиновые пластины на боку, те самые, по которым он