Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

Тиана Альтер

Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 1. Элира

Я стояла на пороге кабинета мужа и не верила своим глазам.

Всё было как всегда: грязный стол с пустыми кружками, диван у стены, стойкий запах его одеколона. Всё, кроме нескольких мелочей. Диван был разложен, а в воздухе, помимо привычного аромата, витал приторно-сладкий чужой запах.

Я смотрела, как мой муж остановил судорожные толчки бедрами, как белые тонкие ноги, обвившие его талию, раздвинулись. Морен повернулся, и я увидела его раскрасневшееся, покрытое потом лицо. Заметив меня, он скривился:

— Что ты здесь делаешь?

Так вот чем это пахло! Приторная вонь духов и их возбуждение. Запах был такой невыносимый, что я не могла вдохнуть. Голова закружилась:

— Так сегодня же среда, наш день… Принесла кофе… Там дождь… вот и пришла пораньше.

Морен нехотя отстранился от девушки, поднялся, застегивая штаны.

— Я быстро, — бросил, выставляя меня за дверь и прикрывая ее за нами.

Всё еще не веря в то, что происходит, я смотрела на мужа, ожидая хоть какого-то объяснения.

— Знаешь… даже хорошо, что ты узнала, — сказал он, словно размышляя вслух. — Всё равно собирался познакомить вас с Севирой. Надоело прятаться.

В глазах потемнело, ноги вдруг стали ватными, так что я едва удержалась, чтобы не осесть на пол. Дыхание сбилось, стало прерывистым и мелким, а сердце заколотилось, будто после изматывающего бега.

Он правда собирался привезти любовницу в наш дом? Тот самый, где я годами всё обустраивала: подбирала занавески, покупала сервиз с крошечными расписными чашечками и наводила порядок.

Дверь открылась, и в коридор вышла она. Теперь я смогла рассмотреть молодую девушку лет двадцати трех с худым лицом, шелковыми волосами и пухлыми, раскрасневшимися от поцелуев губами. На ней была клетчатая юбка до колен и застегнутая на несколько пуговиц рубашка с гербом Академии в виде переплетенного синего круга.

Получается, она студентка? Как я когда-то?

Севира скользнула по мне презрительным взглядом и, резко повернувшись к Морену, потребовала:

— Лучше от нее избавиться. Я понимаю, ты женился из жалости и всё такое, но объяснять это всем подряд будет утомительно. Может, проще развестись?

Девчонка скрестила руки на груди.

— Она ведь человек, — начал Морен профессорским тоном, словно читал лекцию. — У нее долг перед Академией в три миллиона виолов и привязка ко мне. И вообще, она отлично справляется с домом, работой и бумажками. Да и бросить ее вот так… это было бы некрасиво. Знаешь, люди любят сплетни, а мне ни к чему, чтобы обо мне судачили, как о каком-то бездушном мерзавце.

Мир рухнул так внезапно, что на секунду я потерялась. Слова долетали, но смысл ускользал. Они говорили так, будто не видели, как это уничтожает меня, словно никого и вовсе тут не было.

Получается, всё это время Морен сохранял брак, потому что так было… удобно? На моих плечах лежал дом, все заботы и почти вся его работа: конспекты, планы занятий, разработка миров, проверки дипломов, отчеты. Лишь лекции он вел сам. Я считала это правильным, ведь отдавать всю себя без остатка, посвящать жизнь другому человеку — это и есть любовь. И мы с Мореном любили друг друга. По крайней мере, я в это верила.

Вспомнился тот день, когда после провала на экзамене я в отчаянии прибежала к своему профессору. Рыдала у него на груди, а он, сжимая меня в объятиях, покрывал поцелуями лицо и шею, гладил по волосам и страстно шептал, что всё будет хорошо.

И вот за плечами десять лет «счастливого» брака, где я старалась изо всех сил окружить Морена заботой и любовью.

— Иди домой. Вечером все обсудим, — спокойно сказал муж, возвращая меня в реальность, и потянулся за кофе, который я всё еще сжимала в руке. Я резко отдернула ее, будто защищая последнее, что осталось.

— Нет, — прошептала, глядя в пол. — У меня теперь нет дома. Я хочу развод.

Глава 1.1. Элира

Морен усмехнулся:

— И кто тебе его даст? Будешь вести себя покладисто и работать усердно, тогда в наших отношениях ничего не изменится. А если начнешь брыкаться, узнаешь, что я могу быть не таким добрым хозяином.

Он пропустил Севиру вперед, затем сам вошел в кабинет и захлопнул дверь.

Я выскочила из корпуса Академии, зло швырнув стаканчик в урну у входа. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Холодный дождь хлынул на голову. А слово «хозяин» хлестнуло по щекам порывистым ветром.

Территория Академии осталась позади. Под ногами заскользила вымощенная камнями набережная.

Что теперь делать? Идти домой, прислуживать мужу и его любовнице? Прилюдно выслушивать, что я слуга, которую он держит из жалости, и быть за это благодарной?

Я больно укусила себя за нижнюю губу, так, что во рту появился привкус крови. Паника захлестывала вместе со всё усиливающимся дождем.

Затравленно оглядевшись, я увидела мост. Подойдя к перилам, уставилась на свой силуэт, маячивший далеко внизу в бурлящей воде.

— Неужели ты правда превратилась в это? — прошептала я себе под нос, и с его кончика упали несколько капель. То ли слезы, то ли дождь.

Всё равно придется вернуться домой, у меня долг и привязка к мужу, другого выхода нет.

Еще одна капля сорвалась с лица и полетела вниз к реке. Проследив за ее полетом, я перелезла через перила. Встала на самый край моста, прижавшись к мокрым металлическим прутьям, и посмотрела в воду.

Я не могу вернуться!

— Ну что, прыгать будешь или так постоим? — голос раздался у самого уха.

Вскрикнув, я вцепилась в перила и оглянулась. За спиной стоял невысокий сухонький старичок с горящими глазами и хитрой улыбкой.

— Оставьте меня, идите своей дорогой.

— Да я и хотел бы. Но ты так верещала, что не смог пройти мимо.

— Я не кричала.

— А вот тут… — скрюченный палец ткнулся мне в лоб.

Я фыркнула и неожиданно для себя пошутила:

— Нехорошо мысли подслушивать, чтоб вы знали. Неужто всемогущим себя возомнили?

— Ха! — он хлопнул себя по колену. — А то как! Слежу, конечно, чтобы мир не рухнул. Равновесие поддерживаю, ошибки исправляю.

— Мои уже не исправите. И вообще, ваша всесильность, как вы могли допустить то, до чего я докатилась?

Он хмыкнул, посмотрел на меня долгим взглядом, от которого стало не по себе:

— Что я, по-твоему, должен был сделать? Бежать за тебя экзамены