Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Софи Мур

Его вера — твоя смерть

Информация

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Перевод группы Atlanta books

Наш Telegram канал: https://t.me/byatlanta

Копировать и распространять запрещено!

Внимание

Не верите в дьявола?

Берегитесь! Потому что отец Айзек познакомит вас с ним...

Ад, который он несет в себе, всеобъемлющ. Вы будете смотреть в пламя и зачарованно протягивать руку, потому что его тьма манит.

Как и все остальное в нем.

Но вы не должны прикасаться к нему.

Вы не должны даже смотреть на него, потому что только это подвергнет вашу невинную душу смертельной опасности.

А если насилие, пытки и грубый секс заставляют вас кричать, вам лучше не заходить в его церковь, потому что он любит, когда вы кричите...

*Подробное предупреждение о содержании в конце книги.

Пролог

— Прости меня, Отец, ибо я согрешил.

Ветер поднялся вокруг церкви, и снег задувал в высокие витражи. Я слышал и чувствовал это. Холод, злость, яростный вой бури, который закручивался в моей груди и горел там, как свечи на алтаре нашей маленькой церкви. Я сделал глубокий вдох.

Успокойся! Позволь ей унести тебя на своих крыльях. После этого не будет ничего, кроме спокойствия. Только тишина.

Пахло воском и сырым деревом. Мне нравился этот запах. Он сближал меня с Господом Богом и позволял стать единым целым с моей задачей, моим предназначением.

— Я не был здесь несколько дней... Я...

Ну... - пробормотал он.

Он должен сказать.

Мои пальцы крепче обхватили четки. Бусины скользнули по моей руке, гладкие и теплые. Рука, которая принадлежала только Богу. Как и любая другая часть моего тела. Я готовился к встрече с нашим Отцом. Физически и духовно.

Я стиснул челюсти.

— Говори, сын мой!

Все мы были детьми Всемогущего, даже те, кто каждый день рассказывал мне самые гнусные вещи. И это было хорошо, ведь я был их пастырем, и от меня зависело их наказание.

— Я снова посмотрел на нее.

Его голос звучал хрипло, и было более чем очевидно, что он пил. Возможно, я не мог посмотреть ему прямо в глаза через цветистую решетку исповедальни, но он приходил часто и почти всегда перед этим выпивал изрядную порцию своего домашнего Аквавита. Резкий запах тмина заставил мой чувствительный нос сморщиться. Я не так давно оказался в этой глуши и только что был рукоположен в священники. Многие жители этого безбожного месте считали, что я слишком молод для столь весомой и почетной задачи, но что я мог сказать... Эти ублюдки не получат никого другого, потому что ни один здравомыслящий человек не согласится добровольно переехать в самую маленькую общину посреди норвежского леса, где все знали всех и говорили обо всех и обо всем. Мне было все равно. Я ни с кем не разговаривал, пока этого не требовала моя работа. И мне было все равно, что говорят другие. Бог был со мной, меня больше ничего не волновало.

— Я... я смотрел на нее и на этот раз прикоснулся к ней, Отец...

Из его горла вырвался смешок, наполовину восторженный, наполовину с отвращением к самому себе.

— Я сделал это, и, боюсь, мне понравилось.

У меня перехватило дыхание, и я даже не заметил этого, и в данный момент я не чувствовал необходимости продолжать разговор, потому что ждал голоса Бога, который всегда обращался ко мне, когда я пытался усмирить бурю.

Готапт — так называлось это место, затерянное посреди норвежского леса Значение этого слова, состоящего из двух отдельных, является "потерянный".

Поначалу я недоумевал, почему город так называется, кому могла прийти в голову идея назвать так общину, находящуюся под Божьим оком. Но с каждым днем, проведенным здесь, смысл становился все яснее.

— Ты поговорил с Альмой, как я тебе велел?

Мне нравилось ощущать, как бусинки четок скользят сквозь мои пальцы, такие круглые и совершенные. Полный контраст с крестом с острыми концами, который соединял их в конце.

— Я не хочу с ней разговаривать.

— Почему?

На мгновение меня охватил гнев, но он исчез так же быстро, как и появился. Я хорошо контролировал импульсы, но терял концентрацию, когда кто-то не следовал указаниям Создателя. Альма была доброй душой этого сообщества и в молодости проходила психологическое обучение. Все, кто считал, что у них больше нет всех свечей на алтаре, шли к ней.

— Потому что тогда я не смогу сделать это снова.

Холодное покалывание пробежало по моим лопаткам и спине, прямо по тем местам, на которых я вытатуировал огромный крест. Что-то в его голосе мне не понравилось.

Совсем.

И мне не нужно было ждать, пока Бог заговорит со мной, чтобы узнать, что Он скажет.

— Значит, ты хочешь сделать это снова?

Мой голос был таким же мрачным и грубым, как и мои мысли.

Он молчал. Извивался, словно личинка, вытащенная из земли, обнажая свое беспомощное белое тело. Я узнал его уклончивый взгляд сквозь темную решетку исповедальни, его красное лицо, опухшее от чрезмерного употребления алкоголя, и его губы, открывающиеся и закрывающиеся в замешательстве.

— Как я могу покаяться, Падре?

На мгновение я откинул голову назад, отгородился от всего и сделал глубокий вдох, наполняя легкие ароматом свечного воска и впуская Бога.

Когда я снова открыл глаза, мой фокус был четким и ясным.

— Выйди на снег.

Ветер глухо завывал вокруг церкви.

— Беги в лес и принеси себя в жертву нашему Богу! Покажи Ему, что ты готов позволить Его буре очистить тебя! Пройди ради Него путь позора!

— Но... куда мне идти, Отец Айзек?

— Он будет направлять тебя, как направляет всех нас.

Бусины моих четок скользнули по моим пальцам, как гладкие стеклышки, когда я бросил их в карман моей мантии.

— Но... я не могу... там же холодно и штормит.

— Хвала Иисусу Христу.

Сложив руки и опустив взгляд, я закончил исповедь. Пусть бежит. Пусть замерзнет и страдает. Потому именно этого Господь требовал от него сейчас.

— На веки вечные. Аминь, — неохотно пробормотал мой собеседник и, тяжело дыша, поднялся, чтобы покинуть исповедальню.

Его шаркающие шаги удалялись по коридору, а затем тяжелая дверь захлопнулась. Моя челюсть задрожала. Я задержался в кабинке еще на несколько вдохов.

Я слышу тебя, Отче. Я слышу и чувствую тебя.

Свечи мерцали, пока я шел между простыми деревянными скамьями к выходу. Прежде чем покинуть церковь, я