Inside Delta Force - Эрик Хэйни

ОТРЯД «ДЕЛЬТА»

ИЗНУТРИ

История элитного контртеррористического подразделения Америки

Эрик Хейни

Главный сержант-майор в отставке

Random House

2002 г.

INSIDE DELTA FORCE

The Story of America’s Elite Counterterrorist Unit

By Eric Haney

Published by

Bantam Dell

A Division of Random House, Inc.

New York, New York

All rights reserved

Copyright © 2002 by Eric L. Haney

Перевод на русский язык © 2022 Сергей Бокарёв

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ                                                                  5

ПРОЛОГ                                                                  8

В САМОМ НАЧАЛЕ                                                      11

ПОДГОТОВКА ОТРЯДА                                                      75

НАВСТРЕЧУ БОЯМ                                                      155

ЭПИЛОГ                                                                  257

ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА                                          260

БЛАГОДАРНОСТИ                                                            262

ВВЕДЕНИЕ

Я кочевник, сын древнего рода кочевников. Бóльшая часть моей семейной линии состоит из шотландцев и ирландцев, — народа, произошедшего от той своеобразной смеси кельтов северных Британских островов и вторгшихся туда датчан и скандинавов. В результате появился безземельный, неграмотный, анархичный и воинственный народ, которым всегда было трудно, если не невозможно, управлять. Они были расой, которую британская Корона по праву считала опасными мятежниками, и, следовательно, десятки тысяч были сосланы в Новый Свет.

По прибытии в американские колонии эти люди бежали как можно дальше от государственного контроля, многие из них пересекли Голубые горы и рассеялись оттуда по территории, которая в конечном итоге стала высокогорьем на юге Соединенных Штатов, став первыми «переселенцами-колонистами» в американской истории. В своем новом доме эти отступники, как правило, путешествовали вместе со своими кланами, и довольно охотно вступали в брак и размножались с индейцами племен Чероки и Крик, жившими в регионе.

Насколько я могу судить, обе стороны моей семьи были безземельными издольщиками и горцами. Об их происхождении нет никаких письменных свидетельств, потому что мои родители были первыми из нашего рода, кто научился читать и писать и владел небольшой собственностью. Унаследованное богатство может быть чем-то легко растраченным, но унаследованная бедность — это наследие, которое почти невозможно потерять.

Что я получил от этой линии? Вещи, которые я считаю очень ценными: хороший природный ум и хорошее крепкое тело. Чувство независимости и осознание того, что где бы я ни был, это и есть мой дом. Чувство юмора. Чувство личной чести, которое приводит к обидчивости, свойственной нашему народу. Мы легко обижаемся и склонны к насилию, когда нас обижают. Когда честь — единственное, что у вас есть, вы стремитесь защищать его любой ценой.

Я унаследовал чувство жажды странствий и любопытство к окружающему миру. Унаследовал воинственный настрой; мы всегда были хорошим материалом для военной службы, если были должным образом дисциплинированы и воспитаны. Приобрел чувство духовности, а не «религии», что сослужило мне хорошую службу, особенно в трудные времена. Я уверен в себе и жизнерадостен. Моя психика способна к самоочищению. Я люблю жизнь.

Я вырос в пятидесятые и шестидесятые годы в горах северной Джорджии. Тогда это была часть «третьего мира», и некоторые говорят, что это все еще так. Электричество пришло в наш дом, когда я был маленьким мальчиком. Внутренняя сантехника появилась несколько лет спустя.

Хотя у меня есть неплохой врожденный интеллект, я никогда не получал никаких указаний в школе и часто бывал равнодушным учеником. Но я любил читать и поглощал все свои учебники в начале года, а затем после этого не напрягался, предпочитая бродить по горам, охотиться, рыбачить и исследовать окрестности.

Я смог стать первым из своей семьи, кто окончил среднюю школу, и для нас это считалось довольно хорошим достижением, так как наши ожидания были не очень высоки. Дело не в том, что мои родители были против образования, дело в том, что ни один из них не пошел дальше начальной школы, и у них просто не было возможности или понимания, чтобы помочь.

Хотя мы, возможно, и не были учеными, мы знали, как поступить на военную службу. Я вырос, слушая военные истории и рассказы своей семьи и друзей, и был полон решимости присоединиться к ним, как только смогу. Я завербовался в армию весной 1970 года, еще учась в средней школе, с датой прибытия на службу сразу после ее окончания. И влюбился в армию, как только столкнулся с ней.

Я стал профессиональным солдатом, и таким буду до самой смерти. Армия — это профессия, которая запечатлевается в душе и заставляет вас навсегда смотреть на мир и все человеческие усилия через уникальный набор ментальных фильтров. Чем глубже и интенсивнее переживание, тем горячее клеймо и тем глубже оно погружается в вас. Я был опален им до глубины души.

На протяжении двадцати лет я служил Америке в самых требовательных и опасных подразделениях Армии Соединенных Штатов. Как боевой пехотинец, как рейнджер и, в конечном счете, как сотрудник-основатель и восьмилетний ветеран сверхсекретного антитеррористического подразделения сухопутных войск, отряда «Дельта».

Близкий жестокий бой накладывает на каждого человека, который проходит через этот опыт, слой черствости. У некоторых мужчин их души оказываются внутри этих накопленных слоев в ловушке, и они остаются крепко замкнутыми внутри самих себя, неспособные или не желающие выходить за пределы этой твердой защитной оболочки.

У других этот эффект прямо противоположен. Это покрытие становится похожим на зеркало, выделяющее и увеличивающее то, что действительно важно в жизни. Каждое ощущение становится драгоценным и восхитительным, даже самое болезненное. Иногда особенно болезненное. Я чувствую, что именно так и повлиял на меня мой опыт.

Я ненавижу разрушительность и бессмысленность войны, но мне нравится это ощущение. В бою человеческая натура предстает в абсолюте — в ее самом лучшем или самом худшем проявлении. Нет никаких промежуточных звеньев. Ни у кого нет места, чтобы спрятаться.

Война также научила меня тому, что в каждом из нас содержатся все составляющие человека. В той или иной мере мы все трусы и храбрецы, воры и честные люди, эгоистичные и бескорыстные, симулянты и чемпионы, ласки и львы. Единственный вопрос заключается в том, какое количество каждого ингредиента мы позволяем — или заставляем — доминировать в нашем существе.

В бою победителей не бывает. Победители просто теряют меньше, чем побежденные. Одна сторона может навязывать свою волю другой, но в этом процессе нет ничего благородного или добродетельного. Людей убивают и калечат, разрушают дома и общины, разрушают жизни, семьи распадаются и развеиваются по ветру — и всего несколько лет спустя мы едва можем вспомнить, почему.

Над моим столом висит фотография, сделанная в 1982 году, — эскадрон «B» моего старого подразделения, отряда «Дельта». Это одна из немногих групповых фотографий, когда-либо сделанных в нашей организации. На нем