Вы не поверите! - Питер Чейни

Питер Чейни

Вы не поверите!

Peter Cheyney

YOU’D BE SURPRIZED

© И. Б. Иванов, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

⁂

Глава 1

Старая знакомая

Вы не поверите!

Быть может, ребята, с отборной руганью у вас все о’кей – в нужный момент подберете крепкое словцо. Но вот что я скажу: даже если бы вы подслушали, как доктор Геббельс, поужинав эрзац-бифштексом, бормочет под нос всякое о мистере Черчилле, то не поняли бы и половины выражений, которые срывались у меня с языка в этом плавании.

Я человек нейтральных взглядов. Настолько нейтральных, что даже если думаю: «Герр Гитлер кривой, а Пизанская башня рядом с ним – эталон вертикали», я не скажу об этом и глухому. И будучи нейтральным, всякий раз, когда вижу фотографию герра Геринга в свеженьком мундире, издаю звук, вроде бы выражающий восхищение, но больше похожий на треск рвущейся ткани.

Я большой наивный лопух. Готов поверить, что Уинстон Черчилль потопил «Атению»[1], Польша вторглась в Потсдам, а Джо Сталин – всего лишь олух, пытающийся кое-как доучиться в колледже. Для меня неопровержимый факт, что чехи по злобе объявили войну самим себе, а Австрии нравится быть частью Венгрии. Обо всем этом знаю из речей доктора Геббельса. Кто я такой, чтобы утверждать, будто доктор – стопроцентный врун, рядом с которым Анания[2] выглядел бы жалким дилетантом, блефующим ради мелочи перед двумя подслеповатыми старушками из Общества трезвости и рукоделия?

Повторяю: я придерживаюсь нейтральных взглядов.

А еще я обожаю шведов. В полном восторге от шведского капитана грузопассажирского парохода, который заставляет судно выписывать кренделя, чтобы увернуться от торпед, выпускаемых с подводных лодок. Зачем их выпускают? Да просто парни у торпедных аппаратов хотят подружиться. Не отказался бы поговорить с ними о нейтралитете… с помощью обрезка водопроводной трубы!

Темень на борту просто жуткая. Стоит кому-нибудь чиркнуть спичкой, и кажется, будто начался салют в честь Дня независимости. А так – ни черта не видно. Хотя, по правде говоря, и смотреть особо не на что. Всякий раз, когда я пытаюсь пройти по верхней палубе, из темноты обязательно выныривает особа женского пола, кидается мне на шею и спрашивает, не знаю ли я, где ее каюта. Отвечаю дамочке, что не в курсе, ведь, разок окинув ее взглядом в судовой столовой, я решил сохранять полный нейтралитет.

Думаю, вы со мной согласитесь: в темноте почему-то теряются исключительно дамочки со скучными физиономиями и фигурами, похожими на каракули школьника в тетради по геометрии. А вот те, у кого и формы что надо, и походка волнующая, и вообще все при себе, редко сбиваются с пути. Стоит им хотя бы на минутку заблудиться – и кто-то непременно найдет их раньше вас.

Впрочем, может, вы, ребята, и сами образованны по части дамочек, и беды от них испытали на своей шкуре. Тогда и объяснять не надо, что с логикой эти милые создания не дружат и часто вытворяют штуки, выходящие за рамки здравого смысла. Я бы даже сказал так: женщины с незапамятных времен пытаются подчинить мужчин. А пошло все с Евы, которая не давала Адаму самостоятельно разбираться с фруктами. Стоило бедняге засмотреться на яблоки, как она тут же намекала: мол, неплохо бы начать с чистого листа. Думаете, здесь не было умысла? Как бы не так. С нее и зародилась пресловутая женская логика, что передается по наследству каждой цыпочке, едва та появляется на свет.

Любой парень, у которого негусто с серым веществом, а опыта совсем никакого, может столкнуться с самыми непредсказуемыми выкрутасами дамочки.

Хотите верьте, хотите нет, но как-то вечерком рассказывал я историю своей жизни одной блондиночке. Дело было в Саратоге. Она слушала завороженно – ни дать ни взять кошка, попавшая в погреб со сливками. В какой-то момент дамочка бросает на меня жаркий взгляд, от которого Казанова шлепнулся бы на собственную задницу, и говорит:

– Лемми… Дорогой, в тебе есть что-то такое… Я просто не могу сопротивляться. Ты для меня ну прямо Марк Антоний. Мужчина мечты!

Потом вдруг захватывает мою шею в полунельсон, которому позавидовал бы Гаккеншмидт[3], припечатывает ротик к моему, и… в этот момент звонит телефон.

Вернувшись, она смотрит так, словно я успел превратиться в окаменевший кусок дерьма, и ледяным тоном заявляет:

– Пошел прочь, Лемми Коушен! Убирайся, пока я не съездила тебе по роже!

На мой вопрос о том, что случилось, она отвечает:

– Мне позвонил муж и похвастался, как весело проводит с тобой время на боксерских состязаниях в «Мейбери». Мужчины! Для вас нет ничего святого!

Думаю, вы и сами понимаете, логики у той миленькой цыпочки было не больше соринки: в глаз попадет, и не заметишь.

Я тяжело вздыхаю, встаю с койки, выпиваю стакан канадского ржаного виски и выбираюсь на главную палубу. Ветер поутих, но вокруг тьма – хоть глаз выколи. Естественно, плывем без огней. Проходя мимо капитанской каюты, слышу, как капитан ругается по-шведски. Слов я не понимаю, но интонация великолепно передает мои чувства.

Захожу в радиорубку. Там сидит старший радист Ларсен, симпатичный блондин с большими голубыми глазами, невинными, как у младенца.

– Скажите, Ларсен, скоро ли причалим? – спрашиваю.

– Не знаю, мистер Хикори, – отвечает он, растягивая гласные. – Капитан говорит, будем в Гавре около девяти. Пока вокруг чисто. Больше никаких торпед.

Быстро соображаю. Может, получится провернуть задуманное. Как бы то ни было, попробовать стоит – я не из тех, кто любит терять время.

– Вот что, приятель, – говорю радисту, – пошлите на берег пару радиограмм. Это срочно.

Беру бумагу и пишу:

МИСС ДЖЕРАЛЬДИНЕ ПЕРРИНЕР ОТЕЛЬ ДЬЕДОНН ПАРИЖ ФРАНЦИЯ ТЧК

СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЮ ПАРИЖ ИЗ ГАВРА ТЧК НАДО СРОЧНО ВСТРЕТИТЬСЯ ПОЛОВИНЕ ПЕРВОГО НОЧИ ВЕСТИБЮЛЕ ЗИДЛЕР-КЛУБА ГРЕЧЕСКОЙ УЛИЦЕ ТЧК ПРИКРЕПИТЕ ПЛАТЬЮ ТРИ ГАРДЕНИИ ЧТОБЫ Я ВАС УЗНАЛ ТЧК НИКОМУ НИ СЛОВА ТЧК ВСТРЕЧА ПРОСЬБЕ ВАШЕГО ОТЦА ТЧК ХИКОРИ ИЗ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНОГО ДЕТЕКТИВНОГО АГЕНТСТВА ТЧК

РОДНИ УИЛКСУ ОТЕЛЬ РОНДО БУЛЬВАР СЕН-МИШЕЛЬ ПАРИЖ ФРАНЦИЯ ТЧК

СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЮ ПАРИЖ ТЧК Я САЙРУС ХИКОРИ ИЗ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНОГО АГЕНТСТВА НАНЯТЫЙ УИЛЛИСОМ ПЕРРИНЕРОМ ДЛЯ ПОИСКОВ БАДДИ ТЧК РАДИРОВАЛ ДЖЕРАЛЬДИНЕ ПРОСЬБОЙ ВСТРЕЧЕ ПОЛОВИНЕ ПЕРВОГО ЗИДЛЕР-КЛУБЕ ГРЕЧЕСКОЙ УЛИЦЕ ПОДЪЕЗЖАЙ ТУДА ТЧК ПОКА ТЧК КОУШЕН ТЧК ИДЕНТИФИКАТОР ФБР Б47 ТЧК

Ларсен обещает отправить незамедлительно. Возвращаюсь в каюту и решаю подремать. Признаюсь вам, парни, я не в восторге от этого задания, а когда мне что-то не нравится, предпочитаю ложиться спать. Отдыхаешь, в голове проясняется, и это не стоит тебе ни цента.

Просыпаюсь с ощущением, что меня отравили во сне. Язык будто кусок истоптанного ковра. Немного подумав, понимаю: надо глотнуть. В бутылке вроде еще осталось. Выбираюсь из койки, наливаю порцию, затем надеваю плащ и выхожу на палубу. Там людно. Зажегся свет, хотя и тусклый. Пассажиры с надеждой посматривают на часы. Обычное состояние, когда путешествие близится к концу.

В углу нахожу стюарда рядом с моим багажом. Он сообщает, что через пятнадцать минут причалим. Даю ему на чай, закуриваю сигарету. Затем подхожу к лееру, нагибаюсь и смотрю на нижнюю палубу. С краю на скамейке расположилась дамочка.

Света палубного фонаря хватает, чтобы увидеть ее лицо. Всматриваюсь и мысленно кручу пальцем у виска. Я же не на лайнере плыву, а на занюханном пароходишке. Как же получилось, что за все эти дни она мне ни разу не попалась на глаза?

На дамочке элегантный дорожный костюм с большим меховым воротником, который словно ласкает ее хорошенькое лицо. Модная замшевая шляпка надета чуть набекрень, а из-под нее выглядывает изысканная прическа, обрамляющая одно ухо. И черт возьми, какие ножки!

Я, знаете ли, всегда питал слабость к ножкам. Один парень, любитель древней истории, рассказал мне про древнеримскую блондинку по имени Мессалина. Фигурка у нее была такая, что парни, отвергнутые ею, лишались рассудка и кончали с собой. Не знаю насчет Мессалины, а вот ноги этой дамочки могли бы вынудить весь состав гестапо сигануть