Ее порочный лучший друг - Адель Найт

Ее порочный лучший друг

Адель Найт

Как начинающей романистке без малейшего опыта писать откровенные сцены?

Я просто слушаю, как мой лучший друг в красках рассказывает о своих похождениях.

Вот только теперь я невольно представляю себя на месте каждой из тех девушек.

И это всё Олли виноват — с его самодовольной усмешкой и грязным ртом. Неудивительно, что невинная симпатия превратилась в навязчивое влечение, а каждая сцена, которую я пишу, — в фантазию, которую никогда не осмелюсь воплотить.

Потому что мы просто друзья.

Поэтому, когда мне нужно написать историю о том, как «хороший парень становится плохим», я решаю больше не полагаться на опыт Олли, а обрести свой собственный. Соблазнить нашего скромного преподавателя — отличная идея. Вот только я умею соблазнять на бумаге, а не в жизни… и понятия не имею, с чего начать. Зато мой распущенный лучший друг знает, как.

Олли. Он сделает всё для своей любимой Лейси. Но учить её, как затащить в постель другого мужчину, сводит его с ума. С ума от желания. Настолько, что ему хочется самому стать частью этой истории.

Глава 1



Лейси

Открытый документ. Пустая страница. Худшее, что может случиться с писателем.

Вот тебе и «новая история до начала занятий».

Я откидываюсь к шершавому стволу дерева. Обычно эти раскидистые ветви вдохновляют, помогают нырнуть в выдуманный мир, но сегодня сучки будто нарочно упираются мне в спину.

Спокойно, Лейси. Всего лишь легкий писательский ступор.

На планшете раздаётся сигнал, и внизу экрана вспыхивает уведомление. Имя Жизель, как дурное предзнаменование, стоит первым в списке писем. По венам пробегает то ли предвкушение, то ли тревога. Хороший ли знак, когда редактор отвечает через три часа после получения рукописи?

Я открываю письмо и читаю первую строчку.

Что это было?

Морщусь. Плохой знак, похоже.

Я немного запуталась. Романы должны вдохновлять, будоражить… заставлять искать свежие трусики. А это… Я не смогла дочитать даже до второй главы. Люблю тебя, подруга, но это была смертельная скука. Что случилось?

Я захлопываю ноутбук и сжимаю глаза, но её беспощадно честные слова пульсируют в темноте — будто выжжены на сетчатке… или на душе. Лейси Райт — студентка днём, и «скучная до зевоты» романистка ночью. Идеальный лозунг, чтобы похоронить карьеру.

Что случилось?

Олли. Вот что.

С его самоуверенной ухмылкой и грязным ртом. Было лишь вопросом времени, когда безобидная симпатия превратится в навязчивую идею, а каждая сцена — в фантазию, которую я никогда не смогу воплотить. Потому что мы просто друзья.

Жизель права. Эта рукопись — провал. Это первый роман, который я написала, стараясь не видеть в герое Олли.

Что-то вибрирует у бедра. Я достаю телефон.

Олли.

Сердце бьётся так сильно, что кажется — вот-вот пробьёт грудь. Хотя с Олли… ну, с ним все доходят до финиша.

Осторожно, Лейси.

Я выключаю свою «порочную писательницу», подношу телефон к уху и стараюсь говорить ровно:

— Олли.

— Спроси, проглотил ли он.

Низкий, хриплый голос пробирает меня до самого низа живота. Я едва не стону и зажмуриваюсь, чтобы не представить себя на коленях перед ним.

Выдыхаю, стараясь дышать ровно:

— Значит, вечер удался?

— Очень, очень удался, моя милая Лейси.

Его прозвище звучит как ласка, скользя по коже.

Друзья. Просто друзья.

Тень падает на мои колени. Я поднимаю взгляд и вот он стоит надо мной, солнце за спиной превращает его в сияющего, почти божественного, нет, дьявольски красивого, мужчину. Неудивительно, что он стал моим музой задолго до того, как мы познакомились.

Он поднимает тёмную бровь, уголки губ растягиваются в медленной, знойной улыбке:

— Нравится, что видишь?

Живот сжимается — ответ очевиден.

И ладно бы он не знал, какой он красавчик. Но Олли знает.

— Сложно что-то рассмотреть, когда рядом с твоей головой ничего не помещается.

— Тебе бы стоило увидеть другой размер.

Температура тела подскакивает градусов на десять. Он флиртует со всеми. Это ничего не значит.

Я закатываю глаза, чтобы согнать жар с щек, и начинаю собирать вещи. Поднимаю руку — он, не раздумывая, тянет меня на ноги. Мы оказываемся опасно близко. Я чувствую запах вишнёвой колы на его дыхании — тот самый, с которого всё началось, в первый день лекций, когда он сидел впереди с банкой в руке.

С тех пор мне не даёт покоя вопрос: на вкус он такой же сладкий?

— Привет.

— Привет.

Олли кладёт руку мне на плечи лёгко, почти не касаясь. Я должна утонуть под его весом, но наоборот, будто вырастаю.

— Ты разве не на смене сегодня? — спрашиваю, пока мы идём по кампусу к моему дому.

— Да, — его губы касаются моего уха. — Но я хотел увидеть твоё лицо.

Живот делает кульбит. Мой глупый мозг уже рисует сцены, которые никогда не случатся.

— Какой сюжет прокручивает твой грязный разум? — Он склоняется ближе.

Я чувствую, как пылают щёки.

— Ты краснеешь слишком легко, — смеётся он. — Для девушки, которая зарабатывает тем, что пишет о траханье.

— Я пишу про любовь, — огрызаюсь. — А постельные сцены — необходимая часть.

— Самая лучшая часть, — его взгляд становится тёмным и ленивым, как у киноактёра, привыкшего к поклонницам.

Я оборачиваюсь, проверяя, не слышит ли кто-то наш разговор.

Он целует меня в макушку, хрипло смеётся:

— Ты чертовски милая.

Хотелось бы возразить, но мой пустой любовный опыт говорит сам за себя. Я написала больше двадцати горячих романов, но при слове «секс» всё ещё краснею, как девственница.

У Олли, в отличие от меня, личная жизнь бурлит и он щедро делится подробностями, ещё и в красках.

Я наблюдала за ним издалека весь первый семестр, стеснялась подойти,