Русь и норманны - Генрик Ловмянский

Х. Ловмяньский

Русь и норманны

Henryk Łowmiański

ZAGADNIENIE

ROLI NORMANÓW

W GENEZIE PAŃSTW

SLOWIAŃSKICH

Warszawa 1957

Перевод с польского

Вступительная статья члена-корреспондента АН СССР

В. Т. Пашуто

Общая редакция

членов-корреспондентов АН СССР

В. Т. Пашуто, В. Л. Янина,

кандидата филологических паук

Е. А. Мельниковой

ТРУДЫ ПОЛЬСКОГО АКАДЕМИКА X. ЛОВМЯНЬСКОГО ПО ИСТОРИИ НАРОДОВ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ{1}

Научная деятельность крупного польского ученого Хенрика Ловмяньского, его работы последних десятилетий, посвященные анализу внутренних предпосылок и внешнеполитических условий образования славянских государств, в частности древнерусского и древнепольского, — пример сознательного усвоения и плодотворного применения марксистского диалектического метода.

Первая работа X. Ловмяньского появилась в 1923 г., когда, сотрудничая в журнале «Ateneum Wileńskie», он опубликовал рецензию на издание Литовской метрики. Его ранние статьи, в которых рассматривалась социально-экономическая и культурная история Литвы XVI в., носили источниковедческий характер.

Но уже тогда молодого ученого особенно интересовала социально-экономическая природа общества раннего средневековья. В 1929 г. он пишет свою первую работу по этой теме, посвященную древней истории литовского сельского поселения. Для выяснения проблемы генезиса феодализма весьма существенны сделанные им выводы о древнем происхождении термина «villa» и аргументированные соображения о том, что этот термин мог означать как многодворное поселение крестьян, так и однодворное поселение нобиля, приобретавшее в этом случае черты поместья (curia, habitatio).

Дальнейшие изыскания автора в области древне-литовской истории завершились выходом в свет в 1931–1932 гг. двухтомного труда о становлении общества и государства древней Литвы[1]. В нем собран материал, без которого не обойдется и ныне ни один исследователь средневековой истории Литвы. X. Ловмяньский впервые широко использовал не только литовские источники, но и сравнительно-исторические данные, касающиеся эстонцев, латышей и пруссов.

В монографии освещена политическая география Литвы, сделан опыт определения ее территориальной структуры (деления на бывшие племенные территории, земли, волости и села). Изучив хозяйство Литвы, автор установил, что его основу составляло пашенное земледелие и что древняя Литва вовсе не была так бедна и убога, как ее изображали некоторые источники и многие историки. Автор охарактеризовал состояние литовских вооруженных сил. Он кропотливо собирал свидетельства источников об экономическом и политическом положении литовского, прусского, эстонского и латышского нобилитета. В книге приведены и сопоставлены факты, относящиеся к истории литовско-норманнских, литовско-русских и литовско-немецких отношений до 60-х годов XIII в. Этот труд принес автору научное признание и авторитет крупнейшего специалиста по истории Литвы. В 1934 г. X. Ловмяньский занял профессорскую кафедру истории Восточной Европы в Вильнюсском университете.

Фундаментальный труд по истории Литвы и сейчас сохранил большое значение. Но, разумеется, как отмечал впоследствии и сам X. Ловмяньский, эта книга требует критического подхода, ибо методологические позиции, на которых в прошлом стоял автор, препятствовали правильному решению проблемы генезиса феодализма и образования государства. Правда, генезиса феодализма автор почти не коснулся в этой работе, а проблема образования государства оказалась замененной историей образования монархии.

В годы, предшествующие второй мировой войне, появились исследования X. Ловмяньского, связанные с вопросом о роли унии в истории. Поставив под сомнение принятое в польской историографии мнение, будто только уния «позволила Литве играть активную роль в политической жизни», автор отверг распространенный домысел о древнелитовском абсолютизме и высказал мысль, что три общественные силы: великий князь, княжеская династия и боярство, объединенные единством целей, руководили страной. «Сохранялась иерархическая структура, но эти силы были солидарны, ибо их цели и интересы совпадали: эксплуатация соседних народов и земель, покоренных вооруженной рукой». Об эксплуатации ими собственного народа автор еще не говорил.

X. Ловмяньский выдвинул тогда же мысль о том, что главной причиной унии явились социально-экономические затруднения, которые испытывала Литва в 60-х годах XIV в. после прекращения завоеваний на Востоке, в связи с чем резко сократились добыча и доходы боярства; он отмечал также, что уния была проведена с согласия и в интересах литовского боярства. Правда, автор еще придерживался мнения о рождении иммунитетов из пожалования и полагал, что только с унией в Литве занялась заря «сословного государства», пришедшего на смену «военной монархии».

В целом методология, которой в те годы придерживался автор, при всем его внимании к социально-экономическим проблемам, не могла дать ключ для их решения. Свидетельство тому — известная дискуссия о «феодализме» в Литве, проведенная на VI съезде польских историков в 1935 г. Здесь с основными сообщениями выступили И. Яворский и X. Ловмяньский.

Первый считал, что в Литве не было феодализма в его западноевропейском виде, а имел место «непосредственный переход от патримониального устройства к устройству сословному»; уния также не принесла феодализма, ибо в самой Польше, по мнению И. Яворского, феодального строя не существовало. Взяться феодализму, утверждал он, было неоткуда: в Германии он-де в конце XIV в. был уже на закате, а Орден строился «на других, не феодальных основах».

Полемизируя с И. Яворским, X. Ловмяньский пытался установить, были ли в Литве феодальные институты, сходные с западноевропейскими. Исходя из принятых в буржуазной науке признаков феодализма (разделение государственной власти и разделение собственности, институт вассалитета, лен и сеньория), он пришел к выводу, что в Литве наблюдались явления, «аналогичные западному феодализму», но они не приобрели того значения, которое имели на Западе, поскольку, за исключением иммунитета, не проникли глубоко в общественную и государственную структуру и не создали основы, «на которой вырастает феодализм».

Понятно, что поиски в Литве феодальных юридических форм, аналогичных западным, не были плодотворными, ибо исторические условия образования сословий в этой стране и, скажем, во Франции были совершенно различными.

Исследования X. Ловмяньского по истории пруссов, получившие широкое отражение в упомянутом двухтомнике о Литве, вылились затем в самостоятельную книгу. Если к этому добавить труды по истории Новгородской и Могилевской земель, а также десятки рецензий на польские, немецкие, белорусские, литовские и украинские работы по ранней истории Прибалтики, Польши и Литвы, то можно составить общее представление о круге научных интересов и деятельности X. Ловмяньского на этом этапе его творчества.

Новый и наиболее плодотворный период в творчестве ученого начался в социалистической Польше. В 1945 г. X. Ловмяньский стал профессором кафедры истории Восточной Европы (с 1949 г. переименованной в кафедру истории СССР) Познаньского университета имени Адама Мицкевича. Этой кафедрой он руководил до 1968 г., одновременно возглавляя Исторический институт того же университета. Деятельность X. Ловмяньского связана также с Институтом истории Польской Академии наук, в котором он заведовал отделом истории феодализма.

Научная общественность Польши высоко оценила заслуги X. Ловмяньского: в 1952 г. он был избран членом-корреспондентом, а в 1956 г. — действительным членом Польской Академии наук. К своему 75-летию, которое было отмечено 10 августа 1973 г., X. Ловмяньский пришел в расцвете творческих сил, как