Книги автора - константин георгиевич калбанов

Что это? Судьба, или просто неуёмный характер? Как так получалось, что Виктор раз за разом оказывается на острие, а от его действий порой зависит

Что это? Судьба, или просто неуёмный характер? Как так получалось, что Виктор раз за разом оказывается на острие, а от его действий порой зависит

Я решил все проблемы с наследованием и теперь мне нечего опасаться преследований со стороны дяди. Правда же? Ну ведь правда? Вот хочется верить, что

Итак, все мои потуги остаться в стороне во избежание неприятностей пошли прахом. Никто не спрашивает моего мнения и не считается с моими желаниями.

Угораздило же меня! Нет, в тьме безвременья сидеть куда хуже. Факт! Но ведь меня туда опять упакуют. Причём скорее рано, чем поздно! Попасть в тело

Падение Тунгусского метеорита стало поистине поворотным событием для человечества… Люди получили невероятную возможность прямого контакта с Эфиром,

Что это? Бред? Кома? Или он и впрямь оказался в мире, живущем по правилам игровых реалий? Прокачка себя любимого, умения, навыки, дерево развития,

Итак, все мои потуги остаться в стороне во избежание неприятностей пошли прахом. Никто не спрашивает моего мнения и не считается с моими желаниями.

Падение Тунгусского метеорита изменило ход истории, открыв в молодом поколении особые способности. Это породило конкуренцию между государствами,

Виктор мечтал стать командиром боевой машины. И добился своего. До офицерских погон еще не дорос, зато оставил далеко позади своих однокашников. Его

В своём родном мире я сирота. Не знаю, кто мои родители, да и знать не хочу. Детский дом, армия, четыре войны и стойкое предубеждение к семейной

Хорошая жена, хороший дом… Ну, допустим не жена, а пока только возлюбленная. И не дом, а целый город с прилегающими землями. Да и то, там всё ещё

Я совсем не тот, кем привык себя считать. И мой батя мне вовсе не отец. Во мне вообще течёт кровь великого княжеского рода межзвёздной Российской

В своём родном мире я сирота. Не знаю, кто мои родители, да и знать не хочу. Детский дом, армия, четыре войны и стойкое предубеждение к семейной

Вот уже восемнадцать лет как я в этом странном мире пронизанном магией. Ну или Силой, как её называют аборигены. Впрочем, без разницы. Так уж вышло,