окажусь в их числе. Прямо ирония судьбы какая-то. С одной стороны конечно жаль, что скорее всего никогда не увижу вновь своих детей и внуков, да и не факт, что они вообще родятся в этой реальности, а с другой стороны прожить жизнь заново и постараться избежать тех ошибок, что я наворотила в первый раз, очень заманчиво. А ты как собираешься распорядится нежданным подарком судьбы? Надеюсь у тебя отсутствуют намерения спасти СССР или совершить какую- ни будь глупость подобных масштабов?

— Ты только читала книжки про попаданцев. А я их еще и писал. Больше полутора десятков накропал.

— Подожди, так ты что писатель? Что-то я твоего имени не припомню. Я много всяких опусов про попаданцев прочла.

— Так я под псевдонимом писал. Ник Солнечный.

— А-а-а. Ну это другое дело. Знакомый псевдоним. «Выпускной вальс» и «Возвращенец» твои вещи?

— Мои. И как они тебе показались?

— А ты знаешь ничего. Особенно если учесть то, что в этом жанре писали все кому не лень и преобладала в основном жуткая халтура. Над «Выпускным вальсом» я даже всплакнула. Трогательная вещица. Вот никогда бы не подумала, что ее автор это мой старинный знакомый Виктор Анохин.

— Спасибо за комплимент.

— Да на здоровье. А у тебя на личном фронте как обстояли дела? Семья, дети. Поди уже дедушкой был?

— Вот с этим ты не угадала. Женат да, дважды был. Но детей так и не нажил. Как и внуков соответственно.

— А что так? Наверное все стервы попадались? Как та филологиня? Вот не помню как ее звали. Если вообще знала.

— Далась тебе эта филологиня. Лидой ее звали. Сколько лет уже прошло, а ты все забыть не можешь. Ты что Сомова ревнуешь, что -ли?

— Вот еще! Просто не могу забыть как плохо ты выглядел тогда. Кстати не хочешь навестить эту Лиду сейчас? Попробовать с ней заново. С учетом всех прежних ошибок?

— С учетом всех прежних ошибок я предпочту держаться от нее и подобных ей особ как можно дальше. Целее буду! А у тебя как с личным и семейным? Как я понял все замечательно?

— Разведена. Давно и прочно. Двое детей. Дочь и сын. Уже взрослые. Двое прекрасных внуков. Больше всего жаль, что я не могу увидеть именно их. Здесь они как ты понимаешь отсутствуют даже в виде проекта. Впрочем и вряд ли появятся. Потому, что разыскивать их будущего деда и повторно выходить за него замуж я стремлюсь примерно так же, как и ты к повторным отношениям с этой своей Лидой.

— Из какого года ты все-таки перенеслась сюда? И при каких обстоятельствах? Я например из 2025. Лежал в больнице по поводу гипертонического криза, лег подремать после обеда, а очнулся утром девятнадцатого октября, в общаге, на своей койке.

— Ясно, понятно. А я из 2024. Ехала на машине, последнее, что помню, это была фура выехавшая на встречку. И бац! Я у себя дома в постели, а на календаре четырнадцатое июля этого года. Хорошо, что как ярая поклонница жанра про «попаданцев» была в общем-то морально готова к подобного рода переносу. Представляешь там иногда даже мечтала о чем-то подобном. Но в конечном итоге все это помогло моей адаптации в новых- старых условиях. Хотя и не скажу, что все прошло совсем просто. Но к счастью наблюдать меня в этот период могли пожалуй только мои предки. Даже Потоцкой поблизости не было. Укатила на юг залечивать очередную сердечную рану. А у тебя как все прошло?

— Ты знаешь в принципе, все более или менее. Тем более я тоже как ты говоришь морально подготовлен был не хуже. Сориентировался быстро. А сейчас уже вроде и совсем привык. Думаю никто, ничего особенного не заметил.

— Не знаю как кто, а я сразу заметила, что с тобой, что -то не то. Прямо в самый первый день. А дальше я только убеждалась в правильности своих наблюдений и выводов. А то, что произошло в аллее и после нее это уже были так, последние штрихи.-А что не то?

— Ну не знаю. Какой-то ты не такой стал. Причем очень резко. Очень взрослый, даже старый. Все у тебя изменилось. И повадки и жесты. Как-то иначе держать себя стал. Словечки стали проскакивать не из этого времени. Но это в первые дни было заметно. Сейчас уже не так. Я сразу неладное заподозрила. Не могла только решить ты это или не ты. А вдруг в твое тело кто-то другой подселился? Может быть и такое возможно. Мы же про это «попаданчество» ничего не знаем. Думали, что это так — фантазия, а на деле все это оказалось реальностью. Так, что тут по моему разные варианты возможны. Правда в аллее я все — таки окончательно убедилась, что это ты, Виктор Анохин собственной персоной. Кроме тебя никто спасать Вику Потоцкую не стал бы. Хотя бы потому, что не знал всех подробностей ее убийства. Я их только тебе рассказывала. Да и нравилась она тогда тебе. Как впрочем и ты Вике. Так, что с твоей стороны этот поступок вполне логичным был.

— Ну кроме меня на роль спасительницы жизни Вики и еще один претендент сыскался. В твоем лице. Я кстати, когда тебя на аллея увидел, как ты в кусты пряталась, подумал, что вот кто оказывается убил тогда Потоцкую!

— Да ты что, Анохин, спятил что-ли? Как тебе вообще могло прийти в голову подобное? Я убила свою подругу! И потом жила- поживала себе спокойно! И еще скорбь изображала! За кого ты меня принимаешь?- возмущенно всплеснула руками Алена.

— Но в тот момент мне все показалось даже очень логичным и рациональным. Убийцу то тогда, как ты помнишь, так и не нашли, несмотря на все старания подполковника Потоцкого. Но искали скорее всего мужчину. Ни у кого не могло возникнуть подозрения в твой адрес. Ты же подруга, притом женщина, каких-то видимых мотивов у тебя могло и не быть. Следов ты тоже могла не оставить. По крайней мере явных. И к Вике ты могла подойти вплотную, она бы тебе не испугалась, в отличии от какого-ни будь мужика. К тому же ты самбистка в прошлом, а значит физически сильнее Потоцкой. А дальше уже дело техники.

— Вот сейчас, мне очень захотелось применить какой-ни будь прием из самбо против тебя Анохин. Причем прием по болезненнее,-