тебя не брал, и этого еще долго не будет… Моя, ты помнишь? — задрав платье, резко усадил меня на письменный стол. Потянул на себя трусики. Ему всегда нравилось вот так, на столе, как бы мимоходом — напомнить, показать, кому я принадлежу.

Потерпеть.

У меня не будет свободы. Но на десять лет я буду избавлена от Мендера.

В этот момент в дверь неожиданно постучали.

— Да кого там несет! — зло прошептал Мендер, обдавая меня горячим дыханием. Резко отодвинулся, я спрыгнула со стола и быстро оправила платье.

— Войдите! — раздраженно сказал Мендер.

В дверном проеме стоял сэр Корвин.

— Я передумал, уезжаю прямо сейчас, — твердо сказал он, даже не заходя в кабинет. — Деньги перечислены. Тебе, Анна, — на меня он посмотрел куда доброжелательнее, чем на Мендера, — следует немедленно собраться. Через полчаса жду тебя у своей машины — думаю, ты видела ее.

* * *

— Бабушка! Бабушка! — кричу я. Цепляюсь руками за перила крыльца, брыкаюсь ногами…

— Вам плохо? — услышала я заботливый голос мужчины, сидевшего рядом на заднем сидении. Не мой новый хозяин, просто какой-то охранник или помощник. Хозяин ехал впереди, рядом с водителем, и толстое стекло отделяло заднее сиденье от него. А я чувствовала впереди его присутствие. Ощущение было настолько четкое, словно мы касались друг друга.

Голос охранника вырвал меня из прошлого, из картинок, напоминавших, с чего именно все началось. Наверное, потому что я опять еду в машине, подумалось мне, и к горлу подкатила тошнота. Я не ездила на машине четыре года. Предыдущий раз был, когда два бугая увезли меня от всего, что было прежде. А сейчас снова был автомобиль, он вез меня в неизвестность.

Я посмотрела на охранника, не зная, что ответить. То, что интересовались моим состоянием, — уже необычно. И странно… Это вызывает тревогу, словно вслед за этим обязательно должен последовать неприятный сюрприз. Не смея открыть рот, я отрицательно покачала головой.

Но, видимо, охранника это не убедило.

Он нажал кнопку перед собой, и я услышала обращенные к хозяину слова:

— Сэр, кажется, девушку укачало. Возможно, Дайн мог бы ехать медленнее?

— Хорошо, — ответил сэр Корвин. — Сейчас остановимся, уже близко.

А охранник покрутил что-то на дверце, и порыв свежего ветра ударил мне в лицо. Приятно! Неожиданная свежесть. А может быть, все к лучшему, подумалось мне. Может быть, это перемена к лучшему? Но поверить в это сложно. Если за четыре года после похищения что-то и менялось, то любое «к лучшему» вскоре обращалось «худшим». Да и Мендер четко указал мне, что ждать особого счастья не стоит.

Но свежий ветер бил в лицо и уносил из головы плохие мысли. Тошнота отступила, и я впервые за эти годы ощутила приятное волнение вместо паршивого, убивающего страха.

Неожиданно в окне показался высокий обрыв, мы остановились. Сквозь стекло я увидела, что «хозяин» и водитель покинули автомобиль. Вслед за ними вышел охранник. Несколько мгновений они стояли над обрывом и смотрели вниз, а я не знала, что делать. Вроде бы свободы мне никто не давал, а так хотелось выйти из машины, глотнуть воздуха полной грудью, увидеть что-то другое… Просторное, отличное от выученного до каждой мелочи особняка рода Транси.

Неожиданно дверь открылась с моей стороны, охранник заглянул внутрь и протянул мне руку:

— Сэр Корвин сказал, вы можете выйти, если желаете. Он всегда любуется своим замком отсюда, прежде чем подъехать к нему.

Я неуверенно вложила руку в его теплую ладонь и вышла.

Открывшийся вид поражал. Внизу, под обрывом простиралась огромная долина. Сады, перелески… А прямо в центре — большой замок, темный, но не мрачный. Высокие острые башни чередовались с широкими террасами, а возле него можно было разглядеть сад с высокими статуями. И ветер… Ветер развевал волосы, бил в лицо — и это было приятно. Очень приятно! Простор, от которого кружится голова.

Хозяин стоял у самого края, скрестив руки на груди. И как ему не страшно, пронеслось у меня в голове. Такая высота, я бы, наверное, потеряла сознание, если бы посмотрела вниз.

Почему-то кажется, что он летит над этой пропастью, хоть за те секунды, что я наблюдаю за ним, он не сделал ни одного движения.

Я не знала, чего от него ждать.

— Это мой замок Корвоул, — обернулся он ко мне. И я увидела на строгом лице веселье. — Отсюда его лучше всего видно. Сегодня переночуем в нем. Но жить в нем ты не будешь. Завтра мы отправимся дальше — в мой городской особняк. Лишь раз в несколько месяцев ты будешь приезжать сюда со мной. Подойди.

Хозяин сказал, и я не могла ослушаться, хоть ноги вдруг стали ватными от мысли, что нужно подойти к самому краю. Я сделала два неуверенных шага, и тут твердая рука взяла мою ладонь, крепко сжала, словно говорила — я не дам тебе упасть. А я внезапно ощутила сердцебиение — из его рук не вырваться. Но было не страшно, как-то по-другому.

С громко бьющимся сердцем я стояла над пропастью. Голова кружилась от высоты, волосы развевал ветер. И твердая, даже жесткая рука крепко сжимала мою ладонь. И я почувствовала нечто странное… Опору, может быть…

«Чего мне ждать от вас, сэр Корвин? — подумалось мне. — Чего ждать? Кроме этих порывов ветра и непонятной радости в душе? Не свободы — это невозможно. А чего?»

Глава 3. Глазами мужчины. Корвин

Огромный черный дракон летит над миром. Мощные взмахи крыльев прорезают небо, создаваемые ими потоки воздуха разгоняют облака. Дракону хорошо. Полет! Полет — это то, для чего он родился!

Внизу проносятся леса, реки, зеленые долины, маленькие домики деревень и величественные дворцы городов. Сверху они кажутся игрушечными. И дракон привык их видеть такими. Так было всегда, когда он облетал свои земли…

Неожиданно серая тень, накрывающая один из городов, привлекает его внимание. Он снижается… Толпы узколобых и длинноруких серых тварей рекой струятся в городские ворота, режут горожан.

При виде дракона их охватывает страх. Но уже поздно… Черной тенью смерти он по кругу спускается к ним. И поток убийственного пламени проносится по бесконечной серой реке, обращая ее в пепел…

Потом он приземляется на привратной площади и посреди трупов, на глазах у изумленных горожан и мечущихся в ужасе серых тварей обращается человеком. Так удобнее, в городах слишком мало места для огромного ящера. Разводит руки в стороны, глядя в небо — свою вотчину! Смеется. Синие молнии вылетают из его рук,