почти не появлялся дома. После того как «Три сотни» вышли в плей-офф с уайлд-кард, они готовились к дивизионному раунду. Игра была на следующий день, и Эйден, взваливший на себя груз ответственности, пребывал в состоянии перманентного стресса.

Я старалась давать ему пространство, но при этом поддерживать как могла. Если проще – готовила еду на всю команду. Эйден был сосредоточен как настоящий джедай, а в свободное время либо отдыхал, либо играл с новым питомцем.

– Я тоже его обожаю, – призналась я, глядя, как щенок устроился у меня на ноге. – Он может часами спать у меня на коленях, пока я работаю. Совсем не хочется его отпускать.

Зак наклонился, чтобы пощекотать Лео, но тот спал мертвым сном. Мы с Заком только что пробежали в зале почти двадцать километров, забрали Лео из комнаты Эйдена и выпустили побегать во дворе. Выпрямившись, Зак сделал большой глоток лаймового Gatorade.

– Идешь на завтрашний матч?

– Планирую. Составишь компанию? – забросила я невидимый крючок.

– А больше тебе не с кем?

После той первой игры Зак больше не ходил со мной на матчи «Трех сотен». Я собиралась идти одна.

– Я справлюсь и одна. Не проблема.

– Знаю, что справишься. Но это дивизионная игра. Там будет безумие.

– Да брось. Я выросла с тремя психопатками. Привыкла к сумасшедшим.

Зак приподнял брови, и только тогда я осознала, что сказала. «Привыкла к сумасшедшим». Идиотка.

Я застонала.

– Ты же понял, что я имела в виду.

Он широко ухмыльнулся – совсем не невинно.

– Промолчу только из уважения к тебе. – Этот придурок подмигнул. – Ладно, схожу с тобой завтра. Пусть Эйден достанет нам хорошие места, раз уж ты не хочешь в семейную ложу.

– Не хочу в ложу? – возмутилась я. – Просто не хочу сближаться с женами других игроков, вот и все.

Зак нахмурился.

– Почему?

– Я же тебе говорила, – или Эйдену? Не могла вспомнить. – Чувствую себя самозванкой.

– Ты не самозванка.

– Но чувствую себя ею, – пожала я плечами. – К тому же сезон почти закончился. Кто знает, что будет дальше. Он вообще не рассказывает про свои дела с Тревором, и я даже не знаю, когда он уезжает в Колорадо.

Честно говоря, я старалась не думать о его отъезде в межсезонье. Единственный раз, когда я вспомнила об этом, меня накрыла такая тоска при мысли, что я не увижу его несколько месяцев. Лучше жить в неведении, чем с грузом пустоты. Да и он бы предупредил меня… правда?

– Он и мне ничего не говорит, Вэнни. В последнем разговоре с Тревором мы обсуждали только мои планы на межсезонье.

Это отвлекло меня от мыслей о Колорадо и напомнило: решение Эйдена о карьере касалось не только меня, но и Зака. Если он поменяет команду, Зак вряд ли поедет с ним. Последние пару месяцев их отношения были настолько натянутыми, что я не понимала, что между ними происходит.

– Ты уже решил, что будешь делать?

– Пару недель назад позвонил мой старый тренер из Техаса. Говорит, выходит на пенсию в этом году, а от его родного города до мамы рукой подать. Думаю, вернусь в Остин, поработаю с ним.

В Остин? Я сглотнула – столько эгоистичных эмоций нахлынуло разом.

– Правда?

– Ага. Дома и стены помогают. Да и дед давил на меня в Рождество.

Я знала, что дед Зака не раз намекал, что не молодеет.

И тут до меня дошло. Конечно, мы прожили вместе всего пять месяцев, но… возможно, нам предстоит разъехаться по разным штатам. Навсегда. Я могу потерять Зака – одного из самых близких друзей. Надо же было так уйти в себя, чтобы забыть о такой возможности!

Он, должно быть, увидел отчаяние на моем лице, потому что усмехнулся с искренним недоумением.

– Чего ты так расстроилась, дорогая?

– Потому что мы больше не увидимся, – выпалила я в ужасе. – Ты же мой второй лучший друг.

– О черт, Вэн. Ты тоже мой лучший друг. – Его голубые глаза расширились. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал все эти месяцы.

Мне пришлось потереть глаза. С Рождества я превратилась в настоящую плаксу, хотя причин для этого не было.

– И чего я раскисла? Мы же будем переписываться, да?

– Конечно. – У него что, заблестели глаза? – Давай обнимемся. А то у меня тушь потечет.

Я рассмеялась и крепко обняла его.

– Ты дурак, но я тебя люблю.

Его руки лежали на моих плечах, в груди под моей ладонью булькнул смешок.

– Ты можешь не бежать марафон, если не хочешь, – прошептала я в его рубашку.

– Ты заставила меня пройти через адские тренировки не для того, чтобы я сейчас сдался. Нет, мы это сделаем.

– Но если ты хочешь пораньше уехать в Остин…

– Мы побежим марафон, – твердо сказал он, затем отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. – С тобой все будет хорошо, ты ведь это знаешь, да?

– Ты про марафон или про переезд с Эйденом?

– За марафон я спокоен, ты справишься. Я про переезд.

– Да ладно, – пожала я плечами. – Я не переживаю. В Далласе меня ничто не держит. Да и Эйден теперь общается со мной чаще.

Я ожидала услышать что-то вроде «я заметил». Зак безжалостно подкалывал меня с тех пор, как вернулся и увидел кольцо, которое подарил мне Эйден. Тот факт, что я снимала его только на пробежках, тоже не помогал.

Но Зак лишь улыбнулся и кивнул.

– Я уверен, он о тебе позаботится.

Я только фыркнула в ответ. Мне хотелось рассказать ему об Эйдене и о своих чувствах, но… я не могла. Просто не могла. С каждым днем они становились только сильнее. Как можно влюбиться в мужчину, с которым тебе предстоит развестись через несколько лет? Я была идиоткой, и иногда не хотелось это признавать.

Вряд ли Эйден станет тратить силы на то, чтобы помочь мне устроиться в новом городе. Я знала, что было главным в его жизни, и это определенно не я.

– Как у вас с Эйденом? – спросила я Зака. – Стало лучше?

Я не видела, чтобы они общались последние недели, хотя раньше они и так не были слишком разговорчивыми…

– Все нормально, – беспечно улыбнулся он. – А что?

– Да нет, просто теперь все по-другому. Эйден не знает, о чем говорить со мной, а я не знаю, о чем говорить с ним. Когда я попытался в последний раз, он прочел мне лекцию о том, что я сам виноват, что меня выкинули из команды. Я и так это знаю, но не хочу, чтобы он мне это говорил. Но