и обнаружил усатого, а подле него на ковре неподвижного, с неестественно вывернутой головой боевика. Бородач оказался сметливым и смылся прежде, чем я успел его укокошить. Слишком далеко я находился. Ут же снаружи зазвучала гортанная перекличка.

Минутная тишина.

И начался звуковой ад.

Я упал и вжался в пол, а пули прошивали вагон насквозь. Складывалось такое впечатление, словно весь гарнизон бородачей собрался вокруг моего убежища и устроил спортивные стрельбы. Пули жужжали вокруг. Летели щепки. Сыпалась краска.

Я обшарил взглядом вагон. Быть может, я что-нибудь не заметил. Еще минут пять среди этого пекла и у «первоземельцев» появится море крови для анализов и вычленения моего ДНК. Угощать их таким лакомым кусочком совсем не хотелось.

И я заметил. Аварийный люк в полу вагона.

Я по-пластунски заструился к люку. Он оказался заперт. Замочная скважина ехидно мне ухмылялась. Я приставил к ней пистолет и спустил курок. Мой выстрел в какофонии звуков был не слышен. Люк поддался. Осторожно приподняв крышку, которую тут же прошило с десяток пуль, я сполз вниз. Протиснувшись сквозь какие-то механизмы, прикрепленные к брюху вагона, я выпал на пол. Действовать надо было осторожно, чтобы нигде не поцарапаться. Ни одна капля крови не должна попасть к «первоземельцам».

Оказавшись на полу, я убедился в правоте своей догадки. Похоже, и впрямь весь гарнизон подземелья собрался для публичного расстрела вагона. Я осторожно пополз под вагоном, удаляясь от бородачей. Вагон усатого закончился, но вплотную к нему примыкал другой вагон. Когда-то соединенный подвижной перемычкой, он был приварен к собрату. Я переметнулся под него и пополз дальше. Я сменил восемь вагонов, удаляясь от канонады автоматных очередей.

Очереди стихли.

«Бородачи вошли внутрь».

Я заторопился. Когда закончился очередной вагон, я выкатился из-под него и, вскочив на ноги, добежал до туннеля с рельсами. Спрыгнув на рельсы, я понесся изо всех сил вперед, выжимая из потрепанного организма все на что был способен.

Я покинул станцию незамеченным, понимая, что убежать далеко не удастся. Мое исчезновение обнаружат, и меня будут искать. А вариантов отступления не так много. Вполне возможно, что террористы разделятся на отряды и прочешут все туннели.

Я искал глазами хоть какое-нибудь укрытие, когда услышал позади себя рев погони. Я оглянулся. Вдалеке показались боевики. Я уже различал в темноте их колышущиеся силуэты.

Туннель изогнулся, и я увидел спасение. Маленькая боковая ветвь, предназначенная для прохождения ремонтных групп. Я тут же свернул и спрятался за каким-то механизмом. Я старался унять клокочущее дыхание. Я надеялся, что бородачи проскочат мимо и сюда не сунутся.

Они пробежали. Задержался только один. Ему отдали какое-то приказание на гортанном резком незнакомом мне языке.

Он остановился у входа. Замер. Я слышал его тяжелое дыхание. Я понимал его. Он боялся войти. Он знал мои возможности и то, что один на один не выстоит против меня. Я осторожно выглянул. Бородач вскинул автомат. Длинная протяжная трель очереди. Бандит залил огнем все пространство впереди себя. Меня зацепило рикошетом. Пуля впилась в бок и, выйдя с другой стороны, застряла в стене. Осмотрев рану, я убедился, что жизненно важные органы не задеты, но кровь обильно струилась на пол. Я не хотел оставлять следов, а тут крови хватит на четыре армии клонов. И надеяться, что бородачи ее не заметят, не стоило. Я должен быть уверен в том, что никаких сюрпризов не будет.

«Что делать?»

И я решился.

В пистолете остался один патрон. Я тщательно прицелился боевику в голову. Выстрел. Бородач дернулся и упал. Я вынырнул из ненадежного укрытия. Подхватив бородача под мышки, я оттащил его к месту ранения и бросил спиной на лужу крови. Содрав с себя «Хамелеон», я при помощи ножа, позаимствованного у мертвого боевика, располосовал костюм на лоскуты. Ими перетянул рану на боку, чтобы больше ни одной капли крови не упало на пол. Подняв автомат бородача, я двумя очередями превратил его живот в кровавое месиво.

Теперь, даже если «первоземельцы» и догадаются, что меня здесь ранили, они никогда не смогут отделить мою кровь от крови бородача. Хотя, наверное, и такое возможно, но, к сожалению, это единственное, что я мог сделать в сложившейся ситуации.

Повесив автомат на плечо, я углубился в боковой туннель. Куда-нибудь он меня все-таки выведет. Я был голоден, хотел пить, но все утешение сухпаек и фляжка с водой из стандартной разгрузки бойца.

Глава 23

Все должно измениться, чтобы все осталось по-старому.

Д. Лампедуза

После продолжительного подъема я выбрался в заброшенный вестибюль. Здесь все напоминало современные залы ожидания на флаеровокзалах и скутеро‑вокзалах, только подвергшиеся бомбардировке. Покореженные турникеты. Телефонные будки, поваленные набок. Под ногами хрустели стекло и каменная плитка, вывалившаяся из стены.

Я замер, пораженный картиной. Я озирался по сторонам, запоминая увиденное.

Урбанистический ужас.

Поднявшись по выщербленным ступенькам, я перепрыгнул через турникет и направился к выходу. Путь мне преградил изогнувшийся металлический скелет двери. Стекла, когда-то заполнявшие дверные проемы, бодро хрустели под ногами. Я с трудом протиснулся сквозь изуродованную дверь и зашагал дальше.

Новые ступеньки еле видимые в темноте. Поднявшись, я двинулся по широкому коридору, который через несколько метров завернул вправо. Миновав поворот, я обнаружил, что выход засыпан. Обвалившийся туннель полностью перекрыл путь к поверхности. Такой расклад я не предвидел. От неожиданности я задохнулся. Вместе с воздухом в горло засасывалась бетонная пыль. Глаза слезились.

Я повернул обратно, пролез сквозь разбитый параличом железный скелет двери и вступил в вестибюль.

Мне требовалось собраться с мыслями и найти выход из каменной ловушки. Остаться навсегда в этом величественном мавзолее — заживо похороненным — я не желал.

Увольте!

Сохраняя слоновье спокойствие, я приступил к осмотру всех помещений станции. Через полчаса я отыскал в одной из технических подсобок запертую дверь. Взломав ее, я проник в шлюз.

Через двадцать минут я стоял на побережье, выбравшись из полуразрушенной пещеры. Над островом и океаном раскинула покрывало ночь. Шумел бриз. Волны накатывали на берег. Я обернулся лицом к острову, стараясь в зарослях джунглей различить руины возвышавшегося здесь некогда мегаполиса, но никаких следов, кроме пещеры, откуда я выбрался, и огромного поросшего мхом камня, в котором я угадал очертания головы какой-то статуи, я не обнаружил

Джунгли поглотили заброшенный город, куда некогда съезжались туристы со всего мира.

Я хотел спать. Я знал, что поблизости город. Я видел, как изгибается береговая линия и вдалеке за туманом побережье залито разноцветными огнями. Однако израненным, без благопристойной выглаженной одежды, которая может скрыть мою рану, мне