Слова застревают в горле — он резко садится лицом ко мне, буквально пригвоздив к месту яростно-пристальным взглядом.

— Белла, ты прекрасно знаешь, что для меня не просто ассистентка. Я сказал это перед уходом. И вообще повторял не раз.

— Я думала, ты просто дразнишься, — медленно роняю я.

Тяжело вздохнув, Грейсон отводит взгляд, и от сквозящего во всей его фигуре сокрушительного поражения настолько болезненно сжимается сердце, что я протягиваю руку и касаюсь его колена. Стоит дотронуться, как пальцы прошибает разрядом статического тока.

— Что тебе нужно, Грейсон? Что принесет облегчение?

— Ты не сможешь этого дать.

— Попробуй.

Он резко поворачивается, и от вспыхнувшего в глазах пламени у меня мгновенно пересыхает во рту.

— Ты, Белла, — произносит он. — Мне нужна ты.

Я невольно отшатываюсь, пока сердце бешено колотится. Мысли путаются — разлетаются вдребезги, а в голове истошно вопит страх, требуя немедленно спасаться бегством.

— Грейсон, но у нас же просто соглашение...

Он горько усмехается, но в смешке нет ни капли веселья.

— Так и знал, что ты скажешь нечто подобное.

— Но ведь так оно и есть.

— Ты лжешь самой себе, думая, будто мы просто коллеги, — он поднимается на ноги. — Ты не готова признаться в подобном, но я человек терпеливый, Белла, могу и подождать.

— Чего подождать? — едва выговариваю я, поднимаясь: оставаться сидеть, когда сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — сущая пытка.

— Того, что наконец признаешь: в наших отношениях никогда не было фальши.

— Грейсон, но как же контракт...

— К черту контракт, Белла! — его грудь тяжело вздымается, а во взгляде горит столько страсти, жара и какого-то еще, неведомого мне чувства, что не выходит даже отшатнуться. — Наедине мы целовались куда чаще, чем на людях. Соглашение никогда не сводилось к обычной бумажке, и ты прекрасно об этом знаешь.

В груди закипает возмущение, на языке настойчиво вертятся слова, которые вовсе не хочется произносить. Я почти физически ощущаю горький привкус отрицания — отчаянную попытку сердца защититься.

С трудом сглотнув, чтобы унять сухость в горле, я едва слышно шепчу:

— Происходящее оставалось лишь притворством. Мы же договорились, что все не всерьез.

— Тогда продолжай притворяться, — выдыхает он.

— Что?

— Внушай себе, будто между нами все ненастоящее, притворяйся, что сведется к простой репетиции. Мне плевать, черт возьми, какие сказки ты выдумываешь, дабы заглушить страх, — только притворяйся, — он уже почти умоляет. Грейсон неумолимо наступает, заставляя пятиться, пока я не упираюсь в край стола. Оперевшись руками по обе стороны от меня, он смотрит с такой первобытной, мучительной жаждой, что устоять невозможно. — Ты нужна мне как воздух, Белла, и если отступишь, я перестану дышать. Пожалуйста, просто продолжай притворяться, — его взгляд лихорадочно мечется, отчаянно выискивая что-то в моих глазах, и в следующее мгновение будто вверяет свою жизнь. — Притворись, что хочешь меня так же отчаянно, как я тебя. Пусть всего на одну ночь.

— Ты меня хочешь? — едва слышно шепчу я.

Его грудь бурно вздымается.

— Хочу с самой первой секунды, как увидел.

На сей раз сердце колотится совсем по другой причине. Сердце, так долго запертое на замок. Но сейчас оно делает робкий шаг навстречу, ведь передо мной — абсолютная, чистая искренность. Я слышу ее в голосе, ловлю электрические разряды, пробегающие между нами. Всем своим существом Грейсон выказывает неприкрытую, первобытную нужду.

Желание поглощает целиком, без остатка.

И теперь, зажатая в его объятиях, ощущая на себе всю сокрушительную мощь страсти, я никак не могу вспомнить, почему вообще так упорно бежала от Грейсона Кроуфорда.

— Для меня наши отношения никогда не являлись фальшью, Белла. Знаю, ты тоже меня хочешь, но если так необходимо убеждать себя...

Я поддаюсь вперед прежде, чем разум успевает меня остановить.

Приподняв подбородок, сжимаю в кулаке его футболку и нетерпеливо притягиваю губы к своим.

Глава 51

Грейсон

Мама: Только что видела драку

Мама: Ты в порядке?

Мама: Что сказал Чейз? Провоцировал тебя из-за места в «Ледяных Ястребах»?

Грейсон: Нет, эту мерзость даже повторять не стоит

Грейсон: Но я в норме, спасибо, что спросила

Мама: Конечно, милый, рада, что ты цел

Мама: Тебя оштрафовали? Это как-то отразится на шансах остаться в команде?

Грейсон: Насчет последствий пока не уверен, думаю, тренер попытается объяснить, что именно было сказано, но да, впаяли штраф на 3000 долларов

Мама: Держу кулачки, чтобы они поняли: Чейз сам спровоцировал

Мама: Белла с тобой?

Грейсон: Конечно

Мама: Хорошо, она мне нравится

Мама: Просто сокровище

Грейсон: Знаю

Грейсон: Надеюсь, однажды выпадет счастье на ней жениться

Она меня целует.

Белла Стратфорд меня целует.

И я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Скользнув ладонями вверх по ее шее, я бережно беру лицо в руки, удерживая так трепетно, словно Белла — самое драгоценное, что есть в мире. С ее губ срывается тихий, прерывистый стон, и я жадно проглатываю его, заставляя ее пятиться к кровати.

Я провожу языком по ее губам, умоляя впустить меня, и в то мгновение, когда мягкие губы приоткрываются, издаю глухой рык.

Она идеальна во всех смыслах этого слова.

Оторвав руки от ее лица, я перехватываю Беллу за бедра и одним плавным движением отрываю от пола. Впитываю удивленный вздох, разворачиваясь и опускаясь на матрас так, чтобы она оказалась сидящей на мне верхом.

— В прошлый раз, когда ты так сидела, нас грубо прервали, — выдыхаю я между поцелуями.

— Как невежливо со стороны Бэмби, — мурлычет она. Голос, пропитанный жаром, срывается.

Ее бедра начинают едва заметно двигаться, раскачиваясь взад-вперед, идеально подстраиваясь под мою твердую длину. Крепко сжимая ее талию, я перебираю пальцами, лаская открывшуюся полоску нежной, как шелк, кожи. Медленно веду ладонями вверх по позвоночнику, улыбаясь сквозь поцелуй, когда тело вздрагивает от моих прикосновений.

Добравшись до затылка, я зарываюсь пальцами в волосы и мягко сжимаю пряди, удерживая ее рядом, пока жадно поглощаю губы. Бедра рефлекторно подаются навстречу, изнывая от желания.

Белла запускает пальцы в мои волосы; мы оба задыхаемся, когда она наконец отстраняется. Ухватившись за край футболки, стягивает ее через голову, оставаясь сидеть на моих коленях в одном черном кружевном белье.

Внезапно легкие забывают, как функционировать.

— Ты до одури прекрасна, — хриплю я.

Легкий румянец расползается по ее щекам. Пальцы танцуют по моей облегающей черной футболке.

— Твоя очередь, — шепчет она.

В глазах вспыхивает пламя. Прежде чем Белла успевает пошевелиться, я резким движением укладываю ее на спину; длинные темные волосы веером рассыпаются по матрасу.

— Но я ведь даже не начинал с тобой играть.

Белла Стратфорд