родственниками. Типа они предоставляют ему право беспрепятственно нанимать войска на родине, а он не вмешивается в их дела и не переступает границ государства.

— Враг может готовить удар нам в тыл и диверсию на путях снабжения, — заявил Октан Мерцин. — Мне кажется, в рядах их армии недостает какое-то количество всадников.

— Вы не учитываете дезертирство, мой дорогой друг, — доброжелательно, но отчасти снисходительно произнес Иворна.

— Это просто ваши предложения или есть точная информация? — осведомился я.

— И то, и другое. Мы сломали хребет мифу о непобедимости Ксериона. Многие шаддинцы начинают понимать куда дует ветер. А вскоре ветер будет нести жар и пыль вдоль дорог, заполненных крестами. Есть те, кто желает избежать этой мучительной участи. Одни просто бегут, другие готовы нам помогать.

Сандис продемонстрировал одну из наиболее самодовольных, жестоких и коварных улыбок, какую я только мог созерцать за всю свою жизнь в обоих мирах. Его речь в целом звучала логично. Шадд потерпел несколько тяжёлых поражений подряд. Однако не слишком ли Иворна самоуверен? Пару месяцев назад это сгубило Ксериона. Не хотелось бы наступать на те же грабли.

— Давайте обсудим то, что нам уже точно известно, — предложил Октан. — И то, какие ловушки могли подготовить шаддинци. Постараемся поставить себя на их место.

— Да-да-да! — горячо поддержал его Петрий. — Мы же здесь собрались стратегию обсуждать, а не наяривать, воображая как дрючим шаддинских баб после победы. Враг опасен. Даже раненный, даже опозоренный. И не забывайте про их колдовство!

Осталось ли ещё какое-нибудь вундерваффе в запасе шаддинского жречества? Мы им уже много чего расхреначили. Кучу язатов, несколько здоровенных летающих призм. Но что-то могло остаться…

— Нам удалось обмануть Ксериона у реки Айрат, выставив себя беспомощными, — произнес я. — Что если сейчас враг хочет это отзеркалить? Толпы вчерашних крестьян и плохо вооружённых фанатиков. Это жест отчаяния или же приманка?

Улыбка Сандиса слегка померкла, однако своей уверенности в победе Иворна не растерял.

— Не стану корить вас за излишнюю осторожность, многоуважаемый Михаир… Враг ещё будет огрызаться. Сомнений нет. Даже перепуганная крыса кусается больно.

— В Бер-Шадде у врага было более четырех с половиной тысяч катафрактариев, — произнес Октан Мерцин. — И более семи с половиной тысяч тяжёлых саваран. Две тысячи катафрактариев и чуть меньше трёх с половиной тысяч саваран были потеряны в битве.

Эти цифры были у меня записаны, но Октан Мерцин помнил их наизусть. Он, действительно, придавал большое значение кавалерии. Как собственной, так и вражеской.

— Наша разведка сейчас засекла четыре с половиной тысячи тяжёлых саваран. К этому у меня нет вопросов. А вот катафрактариев только чуть больше тысячи.

— Дезертирство, — повторил Сандис. — Болезни и ранения лошадей. Тяжёлая кавалерия особенно капризна. После сражения в Бер-Шадде им пришлось провести ночь под открытым небом во время страшной непогоды.

Я до сих пор отчётливо помню как это было. Отступление шаддинцев. Многие вражеские лошади получили серьёзные раны, теряя кровь и силы. Из боевых слонов торчали десятки снарядов. Верблюды прекращали повиноваться командам всадников и бежали прочь. Некоторые даже сбрасывали своих наездников. Ксигон призвал на наши головы холодный ливень. Даже мне пришлось тяжело, несмотря на все магические усиления, а что уж говорить об обычных людях и лошадях. У имперцев была возможность отогреться в лагере. Шаддинцам пришлось куда тяжелее. Многие кони, действительно, могли погибнуть. Плюс во время бегства часто бросают даже очень ценное снаряжение. Возможно доспехи для сотен катафрактариев сейчас ржавеют где-то в степях. Разбросаны на территории в десятки километров так, что быстро и легко не собрать.

— Враг понес серьезные потери в тяжёлой кавалерии, — задумчиво произнес Октан. — Мог ли он восстановить часть потерь? Для обычных держав подготовка тяжелой конницы — одна из самых сложных задач. Требуются обученный всадник, подходящая лошадь и снаряжение. Однако Шадд в определенном смысле исключение из общих правил.

— Кочевники? — догадался я.

Октан кивнул и продолжил свои рассуждения:

— На месте врага я бы заменял выбывших элитных всадников, отбирая самых опытных из кочевых наездников и награждая их снаряжением, золотом, землями. Возможно, такие меры были предприняты ещё до поражения в Бер-Шадде.

— Это как? — нахмурился Петрий. — Они колдовством узнали про будущее поражене?

— Нет, — отмахнулся Сандис. — Не перебивай Октана.

— Всадников можно завербовать в степях, лошадей закупить в сопредельных или даже далёких царствах, снаряжение произвести в Сейде. Хочу сказать, что у Шадда остался опасный потенциал.

Возможно, такие меры были предприняты ещё до поражения в Бер-Шадде? Это типа как когда в РТС посылаешь юнитов на крупную битву, а в казармах уже заполнена очередь на производство? Такое возможно. Это очень дорого, однако в случае поражения могло спасти Шадд, а если бы они победили нас тогда, то имели бы резервы для развития успеха. Однако сейчас у Садестана нас ждет прежде всего пехотная армия… подозрительно.

— Сегодня ближе к ночи судьба некоторых шаддинских всадников станет вам ясна, — произнес Сандис.

Похоже, он знал больше, чем собирался нам сейчас рассказывать. Петрий безуспешно попытался вытянуть это из Иворна, но тот лишь посмеивался над бывшим центурионом.

В итоге первый Военный Совет, посвящённый битве за Садестан, закончился принятием достаточно общих рекомендаций. Быть начеку, организовывать дозоры, выматывать врага рейдами.

Вечером, когда легионеры принялись ставить походный лагерь, стратеги и жрецы начали проводить ритуальные гадания. Так велел поступать обычай перед особенно значимыми битвами. Впрочем, к сожалению, предсказания будущего часто были туманны. Даже в мире, где магия вполне реальна, гадания не могли обеспечить стопроцентную победу. И мне кажется подобные мероприятия проводились больше для успокоения нервов войска. По слухам многие полководцы сознательно трактовали знаки в нужную им сторону или игнорировали неблагоприятные предзнаменования, если считали битву необходимой.

Гаруспики читали будущее по внутренностям жертвенных животных. К сожалению, среди них не было специалистов уровня Кастелиуса Орета. Жрец мира мертвых по традиции оставался в Столице. Однако другие опытные гадатели, прибывшие из Рега, презентовали нам свои толкования грядущего.

Некоторые предсказатели давали лишь общую оценку ситуации наподобие:

— Судьба благоприятствует Империи и удача будет на нашей стороне, — с важным видом вещал престарелый жрец бога путешественников.

Такие предсказания были мало чем лучше гороскопов из моего прошлого мира. Однако попадались и куда более любопытные пророчества:

— Ветер горя прогуляется с Востока на Запад. Пыльный вихрь унесет имперского орла в небеса. Рука с перстнем обрежет